— «Имперская гордость…» — промелькнули слова в разуме Ториана. Вспоминая о крушении корабля, юноша чувствовал, как сердце сжимается от ужаса и боли. Руки непроизвольно сжались в кулаки, а взгляд потускнел, словно снова видел перед собой искажённые лица пленных, которые томились в клетках, а затем были безжалостно забыты под грудой камня или расстреляны. Мёртвую тишину космоса, в пространстве которого летали погибшие пилоты и остовы уничтоженных кораблей. Юноша почувствовал, как старые раны вновь начали болеть, напоминая о душевном сломе, что до сих пор не зажил.
— Скажи, Мария, сколько человек ты замучила? Сколько таких же, как я, не выбрались из камер вашего лагеря? — голос Ториана был едва слышен, словно каждое слово было выдавлено с трудом. В глазах мелькала тень горечи, а плечи невольно опустились под тяжестью воспоминаний.
— Столько, сколько требовала та война, — начала Мария, голос которой звучал решительно, но во взгляде промелькнуло сожаление. После паузы девушка добавила: — А сколько вы убили моих товарищей, оставляли в ямах, полных крови и грязи, или глумливо расправлялись, вспоминая старые добрые дни охоты?
— Извини, мне тяжело тебя услышать и проникнуться, — Ториан отвернулся, голос охрип, а взгляд потерялся в далёкой точке, где прошлое сливалось с настоящим.
— Возможно, будь мы на передовой долгое время, в этих ямах и окопах, я бы воспринял твои слова, но — увы… Не повезло мне быть пленником у тебя, видеть остальных заточённых, — юноша замолчал, и в глазах вспыхнул огонь душевной боли.
— Я помню, что было в камерах, Мария, — продолжил молодой человек, и в чьём голосе прозвучала нотки страха, словно он не хотел снова столкнуться с ужасами прошлого. В памяти всплыли образы истощённых фигур, которые больше не походили на людей, их взгляды, полные отчаяния и безнадёжности.
— И что тогда дальше будет, Ториан Руссо? — голос Марии был спокойным, но в глазах появилась настороженность. Тело девушки напряглось, словно готовилось к худшему исходу.
— Как ты и сказала, мир, между тобой и мной. Очень хрупкий, — Ториан начал медленно, но голос был полон решительности.
— И его целостность зависит от того, как часто мы будем видеться и взаимодействовать. А также, что будет с моим дядей, — взгляд парня был пронзительным, и каждое слово казалось острым ножом, приставленный к горлу девушки.
Мария внимательно выслушала молодого человека, взор серых глаз не отрывался от юношеского лица, — Очень рада тому, что мы смогли с вами договориться, молодой человек, — на губах появилась улыбка, полная таинственность.
Дознавательница медленно встала с кресла, — Надеюсь, это поможет улучшить отношения между нами, лейтенант Ториан," — произнесла Марияя, покинув комнату с лёгкостью и грацией, которая контрастировала с напряжённой атмосферой разговора.
Ториан остался один, взглядом проводив Марию.
— Но это не значит, что я не буду готов выхватить пистолет, если вы станете опасны, — мысленно добавил молодой человек, в чьих глазах вспыхнул огонь решимости, готовности защищать то не многое, что осталось у юноши.
Ториан вошёл в столовую, где каждая деталь интерьера отражала неоклассический стиль: высокие потолки с роскошными лепнинами, стены, украшенные фресками античных сцен, и массивные дубовые столы, украшенные мраморным покрытием. Свет от кристальных люстр наполнял комнату тёплым, золотистым оттенком, подчёркивая изысканность и величие пространства.
Лиомин, сидел за одним из столов, наслаждаясь напитком изумрудного цвета из тонкостенного хрустального бокала. Шаги юноши отчётливо раздавались в тишине помещения. Молодой человек остановился рядом с губернатором:
— Вновь пьёшь вино, дядя? — спросил парень, в чём голосе чувствовались игривые нотки, а после юноша сел рядом с губернатором.
Лиомин медленно опустил бокал и посмотрел на племянника. Взгляд был спокойным, но в глубине глаз таилась осторожность. Мужчина слегка наклонил голову в сторону Ториана, и низким голосом произнёс: — Нет, отвар из водорослей. Успокаивает нервы. Тебе тоже советую его выпить. Сегодня отправишься в министерства правительства Калой-Маха.
Ториан, с лёгким недовольством в голосе, ответил: — И зачем мне туда отправляться?
Юноша сел в ближайшее кресло, удобно устроившись. Сиденье, обитое тёмно-зелёной кожей, скрипнуло под весом Ториана.
Лиомин, с лёгкой усмешкой и наигранным пафосом в голосе, протянул каждое слово, словно те имели материальный вес: — Принять самый страшный и трудный бой. Встретится с имперскими бюрократами, — мужчина подмигнул племяннику, подчёркивая иронию.