— Тебе нужно будет подать документы на снятия статуса 'пропавшего без вести', и заявление о возвращении в ряды имперского флота.
Ториан внезапно замер, глаза расширились, словно две тёмные луны в беззвёздной ночи. Юноша медленно повернул голову к Лиомину. Взгляд скользнул по лицу дяди, ища признаки шутки.
— Как это подать документы на снятие статуса 'пропал без вести? — голос юноши звучал напряжённо, словно струна, готовая оборваться, а брови сблизились в выражении глубокого раздражения.
— Я уже несколько дней как дома! Это просто абсурд. Ведь обо мне доложили сразу, как корабль, госпиталь вошёл в систему. А значит такие бумаги должны были быть сделаны автоматически, — рука взмахнула в воздухе, в жесте отчаяния и недоумения, словно пытаясь отогнать невидимую паутину иронии, окутывающую ситуацию.
— Что эти важные 'колёса' имперской бюрократической машины всё ещё вращаются, также медленно и неэффективно? — продолжил молодой человек, чей голос приобрёл язвительные нотки, а каждое слово было как удар кнута.
— Может быть, кто-то должен подать заявление о том, Ториан Руссо прибыл на Калой-Мах после лечения. Особенно высокопоставленный?" — его последние слова звучали мягко, с нотками преклонением перед весомой фигурой.
Лиомин улыбнулся тонкой и едва заметной линией уст, в которой читалась лёгкая издёвка. В глазах мелькнул озорной блеск, когда мужчина произнёс: — Ториан, ты забываешь, что работа в любой бюрократической системе — это искусство. А в таких вещах необходимо терпение.
Голос губернатора был спокойным и уверенным, словно дядя делился вечной мудростью. На мгновение Лиомин задумался, взгляд был прикован к Ториану, ища в глазах юноши понимание.
— Они не просто слепо следуют инструкциям, а руководствуются принципами и процедурами, которые, как нам всегда кажется, должны улучшать порядок и безопасность.
После паузы, в которой Лиомин словно взвешивал каждое слово, мужчина продолжил: — Может быть, в следующий раз ты сам попробуешь пройти по этому лабиринту бумаг и печатей, чтобы ощутить всё 'очарование' процесса на себе, — тон стал более игривым, и едва сдерживаемая улыбка широко расплылась на лице, — Кто знает, возможно, твой вклад помог бы ускорить дело?
В конце речи Лиомин явно с трудом сдерживал смех, который пробивался сквозь слова, и глаза сияли, наблюдая за реакцией Ториана, чья бровь поднялась в немой просьбе перестать издеваться. Юноша, в свою очередь, смотрел на дядю с лёгким недоумением и скепсисом, словно не веря, что такие слова могут исходить от человека, который сам когда-то страдал от бюрократической волокиты.
Ториан обратился к своему дяде с лукавой усмешкой, моргая так быстро, что это больше напоминало намёк на что-то само собой разумеющееся, чем обычное моргание.
— То есть я еду один? — голос молодого человека звучал легко и непринуждённо, словно только что поделился весёлой шуткой.
Лиомин, наблюдая за племянником, не мог скрыть улыбку, которая пробежала по его губам, отражая внутреннее удовольствие от остроумия Ториана.
— Меня мало что пугает в том мире, — продолжил Лиомин, чей голос приобрёл более серьёзным, но в всё ещё чувствовалась лёгкая ирония, — Но возня с имперской бюрократией вызывает у меня дрожь в теле.
Мужчина хлопнул себя по животу, и плоть отреагировала лёгкими волнами, словно он был озером, в которое бросили камень.
— А я ведь губернатор целой планеты, — закончил Лиоми, голос которого принял торжественный оттенок, подчёркивая важность положения, в то время как руки, распростёртые в стороны, словно объятия, готовые охватить весь мир, подчёркивали слова. Этот жест был полон самоиронии и театральности, и в его глазах мелькнула искра юмора, когда взгляд переместился на фигуру Лиомина, ожидая его ответа.
Ториан поднял одну бровь, уголки губ слегка подтянулись в искажённой улыбке, — О, великолепно, — начал юноша с явным сарказмом в голосе, что звучал так, будто каждое слово было пропитано иронией.
— Всегда мечтал провести отпуск, путешествуя по бесконечным коридорам министерств, в одиночестве, без поддержки, — руки развелись в стороны в театральном жесте, словно молодой человек уже представлял себя идущим по лабиринту правительства.
В комнату тихо вступил слуга, чьи шаги были почти незаметны на мягком ковре. В руках покоился планшет, который человек держал с таким же почтением, как и древние свитки.
— Последние новости за неделю, господин, — голос был ровным и невозмутимым, словно слуга был лишь посредником между информацией и получателем. Мужчина протянул планшет и, не дожидаясь ответа, скрылся так же бесшумно, как и появился.