Дистанцию между Торианом и Марией медленно сокращалась. Юношеские шаги были уверенными, но взгляд оставался осторожным, будто не хотел всколыхнуть нежелательные эмоции в собственной душе. Когда молодой человек оказался перед Волкович, тело напряглось, словно стальная пружина, готовая к высвобождению. Ториан посмотрел Марии прямо в глаза; во взоре читалась серьёзность и предостережение.
— Если с Лиомином что-то случится, в этот раз я проверю, что ты издала свой последний вздох, — угрожающе произнёс молодой человек, подчёркивая каждое слово. Голос был низким и контролируемым, словно выкладывал на весы последствия невыполнения охранных обязанностей.
На слова Ториана, прозвучавшие как жёсткое предостережение, Мария лишь лёгким движением бровей показала собственное удивление. Девушка отвергла волнение, что пытался вызвать юноша, и смотрела на него пронзительным и уверенным взглядом.
— Три года я стою между Лиомином и любой угрозой, и ничего не случилось, — едко заявила девушка, чей голос был резким и полным самоуверенности.
— Ты же пропал на пять лет из-за собственной глупости и непрофессионализма. Кто, по-твоему, должен беспокоиться о выполнении своих обязательств? — слова Волкович были точны и резки, они ударили по самым болезненным точкам прежних ошибок Ториана.
Затем мимика Марии смягчилась, и девушка сказала всё более спокойным, но твёрдым тоном: — Война закончена, пора жить в этом новом мире.
Глубоко вздохнув, молодой человек смягчил голос: — Но даже в гражданской жизни уроки прошлого не должны забываться.
Ториан медленно отошёл от Марии, чьи глаза ещё долго следили за юношей. Молодой человек чувствовал, как удалялся от мирной жизни.
С каждым шагом сердце становилось тяжелее, но решимость в глазах не ослабевала. Он шёл к ангару, где в мерцающем свете ждал челнок.
Ториан смотрел вдаль, глаза были полны решимости, но в уголках затаилась тень сомнения. Юноша медленно вздохнул, и губы слегка дрогнули.
— «Это последний мой вылет,» — начал молодой человек, чей внутренний голос был твёрд, но присутствовали нотки усталости.
— «А после вернусь и запрошу перевод в академию,» — продолжил юноша, чьи брови нахмурились, когда в памяти промелькнули слова супруги.
— «Хоть ситуация вокруг Флавии и создаёт у меня опасение,» — покачав головой, взгляд молодого человека потемнел от беспокойства, которое он не мог скрыть, — «Но жена в одном права, я своё уже отвоевал,» — закончил юноша, чьё лицо осветила улыбка полного признания к молодой жене.
Внутри огромного ангара, где обычно царила активность и суета, стояла почти полная тишина. Только немногие рабочие в серых комбинезонах занимались подготовкой шаттла к отправке, двигаясь между устройствами и панелями. Но взгляд Ториана скользил мимо этой рабочей деятельности, напряжённо ища знакомые силуэты.
Вдали у самого трапа шаттла, особенно ярко выделялись две фигуры, образующие в ограниченном пространстве резкий контраст с окружающей серостью. Внезапно атмосферу ангара разорвал исполненный драматизма и страха крик Флавии. Этот взрыв эмоций сделал воздух вокруг плотнее и тяжелее.
— Неет! — девичий возглас эхом отдавался в металлических стенах, добавляя напряжённости. В следующий момент одна из фигур, видимо, Флавия, быстро исчезла в выходе.
Тем временем второй силуэт, мужчины в униформе, медленно направлялся к Ториану. Каждый шаг излучал решительность и уверенность. На лице мужчины читалась сосредоточенность, а движения были плавными и чёткими, как у хорошо обученного солдата.
— Я думал, ты всегда сопровождаешь сестру? — спросил Ториан, когда между ним и приближающимся Блю оставалось всего несколько шагов. Голос юноши звучал сухо, а взгляд был пронизывающим, как будто пытаясь прочитать ответ не только в словах, но и в микроэкспрессиях лица собеседника.
Блю остановился перед Торианом, уверенно держа руки за спиной, что придавало стойке ноту формальности и спокойствия. Он взглянул Ториану прямо в глаза, и лицо слегка смягчилось, отражая готовность к откровенному разговору.
— На самом деле, Флавия сейчас не в моей ответственности, — спокойно начал псионик, — с её замужеством, она теперь под вашей опекой.
В голосе Блю звучала нотка облегчения, смешанная с тёплым одобрением этой новой главы в жизни его сёстры.
— К тому же — продолжил он, слегка расправляя плечи, как будто готовясь к новому витку собственной истории, — я подал документы на службу в Имперский флот, — на лице Блю появилось выражение гордости, подчёркивающее важность принятого им решения, — Поэтому мы с вами полетим вместе.