— В общем, девчонку заберут с распростертыми объятиями. Нельзя допустить, чтобы за нее взялся Жан. Пока что, пускай тренируется и становится сильнее. А уж потом, я не знаю как, но я вернусь в академию, чтобы завершить то, что не удалось сделать с тобой.
Альбина только и могла, что покорно кивнуть. Хотя она прекрасно понимала, что затеи Олега Олеговича обычно приводят к трагедиям, как это было с ее близкой подругой.
— И где он? — девчонки, погодки, стучали ложками по пустым мискам. — Он же всегда приходит после завтрака!
— И мне ничего не сказал, — скуксился Вадим. — Он, наверное, сильно расстроился, когда наш новенький ничего вчера не показал.
Я повернулся к этому сорванцу и покачал головой, показывая свое раздражение.
В целом, ну… блин, он совсем еще ребенок. В голове у него постоянные соревнования за внимание, за авторитет среди остальных членов этого дома. Ну а я…
Черт, мне больше трехсот лет, и что, мне надо как-то на это реагировать? Зачем?
— Не переживай, Вадик, — я натянул на лицо улыбку. — Если его нет, значит есть действительно серьезная причина. Я не думаю, что он сильно расстроился из-за моих сил. Одним слабаком больше, одним меньше. Тебе-то что? Ты и так у него в фаворитах.
Он аж оторопел от отсутствия злобы в моей интонации. Да и слова я подобрал правильные. Он почесал рыжий затылок и увел взгляд в сторону.
— Как-то ты мягко с ним, — Анна ткнула меня локтем в бок. — Я бы на твоем месте…
— Выдохни, — я обернулся и прищурился, глядя в ее бездушные глаза. — Что ты хочешь от сорванца, а? Зачем поддаваться ему и показывать внутреннего ребенка.
Аня оторопела не меньше, чем Вадим.
Когда дети отнесли пустую посуду в мойку, вернулся Олег Олегович. Никому ничего не говоря, он коротко со всеми поздоровался, а затем велел мне идти за ним. Под неодобрительный взгляд Вадимки, я пожал плечами да и поперся за ним.
Березюк тем временем вывел меня из стен церкви, обернулся и спросил:
— Витя, ты не против, если с тобой поговорит один из моих хороших знакомых? А?
— Зачем?
— Ну… есть один вопрос, который без него не уладить.
Я пожал плечами. В словах наставника, как его называл рыжий олух, я не почувствовал никакой угрозы. Мы прошлись по небольшой тропинке, зашли за церковь и направились в пристройку, которая выглядела в разы лучше, чем церковь. И что было самым удивительным, так это то, что обитель Березюка оказалась далеко не маленькой, как казалось снаружи.
Мы вошли в главный зал. Он был большим, с оружием на подставках, с непонятными картинами, где были нарисованы неизвестные мне символы. И как оказалось…
«Ого, — я вертел головой во все стороны. — Так это проход под землю, получается?»
Мы прошли метров десять, прежде чем я понял, что коридор-то и не заканчивается! Вскоре дышать стало чуть тяжелее, и Олег Олегович предупредил:
— Мы спускаемся под землю, как ты уже понял. То, что ты сейчас увидишь, должно остаться в тайне для остальных. Даже для Ани. Ты меня понял?
— Да понять-то понял, — тут же ответил я. — Ну а с Аней мы не так уж и близки, чтобы делиться секретами. Не переживайте.
— Сейчас, тебе может показаться, что тяжело дышать, — он с этой информацией опоздал. — Вскоре…
И тут я увидел сияние в трех метрах от нас. Полупрозрачная пленка казалась искрящейся всеми цветами радуги. Она была плотной, и что-то мне напоминала.
— Вскоре мы пройдем городской барьер, и считай тут, нас ничто не защитит.
Тут он навел страху, конечно. Правда, не знаю, для чего. Фактически я испытал не самые приятные ощущения, проходя через барьер, а затем наступила кромешная тьма.
Не знаю, сколько мы еще шли, но когда запах из «затхлого» сменился на запах тухлятины, мне стало чуть-чуть не по себе. Нет, конечно, к подобным вещам, как запахи, я в свое время привык. Да и повидал за всю свою жизнь очень многое.
Но вот это молодое тело… черт.
— Стой, — велел он. — Перед тем, как ты увидишь то, что никто не должен видеть, я тебе скажу одну вещь. Рядом со мной ты — в безопасности. Да, барьера под землей нет, но мы идем в тупик. Здесь неоткуда появиться врагу.
— С кем ты там говоришь, Олежа? — послышался женский голос далеко впереди. — А? Ты принес мне покушать?
Голос… я бы сказал, был вполне обычным. В нем слышались какие-то непонятные нотки, то ли рычания, то ли урчания, но я бы не сказал, что он как-то пугал. Когда Березюк хлопнул в ладони, туннель, по которому мы спускались под землю, осветился. Где-то был самый обычный датчик, влияющий на определенную частоту.
Хех. Электричество!
Мы и вправду стояли в тупике, как и говорил Олег Олегович. В пяти метрах от нас сидела женщина с мраморно-белой кожей. Она была грязной, немытой, да и одета в лохмотья. От нее, кстати, я не почувствовал опасности, как это было при «испытании» Березюка с ножом.