Что ждёт, что ждёт… Не знаю, что меня ждёт. Гм, кажется, я стал заговариваться. Повернувшись к терминалу, я снова стал клацать по световой клавиатуре.
— Есть ли оружие в секторе?
— Уточните, какое оружие?
Я завис. Какое ещё может быть оружие, кроме того, что может убивать⁈
— Огнестрельное или любое ему подобное, — набрал я ответное сообщение.
Комп думал недолго и выдал сразу ответ.
— Оружия нет.
— Ясно, как мне дойти до помещения, в котором находится сейф с продуктами?
— Внимание, высвечиваю схему прохода.
На экране загорелась белым схема внутренних помещений бункера, где я отмечался зелёной точкой. Точка на экране стояла на месте и пульсировала мягким зелёным пламенем. Возле зелёной точки возникла другая, уже белого цвета, постояв на месте пару мгновений она превратилась в стрелку, и пошла вперёд, оставляя за собой пунктирный след и обозначая тот путь, которым мне следовало пройти до нужного склада или попросту говоря, до нужной двери.
— Путь обозначен! — мягко напомнил мне женский голос терминала, когда точка дошла до окончания маршрута и остановилась там, замерцав белым прерывистым светом.
— Вижу, — буркнул я, — теперь найти бы этот самый путь, да не вляпаться куда-нибудь.
— Есть ли в бункере ещё живые люди? — набрал я следующий вопрос на световой клавиатуре.
— Нет, — не сразу ответил терминал, — живые люди покинули объект «К» пятьдесят лет назад.
— Который сейчас год?
— 2202.
— Почему я остался один?
— Вопрос некорректен.
— Ответь, как можешь.
— Информация отсутствует.
— Почему меня не разбудили от сна?
— Вопрос некорректен.
— Как я смог сохраниться и не погибнуть в криокамере?
— Вопрос некорректен, я не отвечаю за системы жизнеобеспечения криокамеры, она полностью автономна, а весь процесс находился на контроле центрального компьютера.
— Где он находится?
Несколько долгих минут в воздухе висела пауза, наконец терминал выдал ответ.
— Центральный компьютер уничтожен тогда же, когда объект покинул последний живой человек.
— Каким образом он его покинул?
— Информация в базе отсутствует.
— Почему?
— Вопрос некорректен.
— Блин!
— Вопрос не корректен.
— Это не вопрос. И что теперь мне делать здесь одному?
— Вопрос некорректен.
— Да, что ты заладила одно и то же! — психанул я и отошёл к противоположной стене, чтобы немного успокоиться и собраться с мыслями. Впрочем, толку то…
— Есть ли на объекте какие-либо живые животные?
— Все животные на объекте уничтожены.
— А разве с поверхности они не приходят?
— Таких случаев не зафиксировано.
— Где мы находимся?
— Остров Норт-Килинг, территория Кокосовых островов.
— Хрена себе, где я очутился! — невольно сказал вслух и напряг память, на этот раз голова не сразу отозвалась болью, а чуть погодя. Кажется, я планировал лечь в крио-сон вовсе не на Кокосовых островах, а где-то северо-восточнее, намного ближе к материку.
В памяти всплыла примерная карта мира, дав мне смутное понимание, где я нахожусь и тут же исчезнув. Взамен, пришла сильная боль, которую мне пришлось пережидать довольно долго.
— Как я тут оказался, ты конечно же, не знаешь?
— Некорректный вопрос.
— Ясно. Ладно, тогда пойду искать, главное, не забыть, обратно дорогу найти, — последние слова я говорил уже сам себе.
Выйдя из ремонтного помещения больше похожего на короб, чем на помещение, я собрался с силами сунул фонарь в единственный карман и полез наверх. Лезть вверх оказалось в чём-то легче, а в чём-то труднее, так как сил становилось меньше, а подниматься всегда хуже, чем опускаться.
Невольно я вспомнил одну притчу о том, что падать всегда проще, чем взлетать, да толку то об этом думать, нужно найти еду, а то сдохну тут в тоннелях этих. Благо я здесь один, ни животных, ни людей, как говорится — один Александр Майлз и больше никого, кроме меня самого.
Выбравшись обратно в коридор, я прислонился к стене отдышаться, одновременно проворачивая в голове схему продвижения к нужному коридору. Где-то тут должна быть дверь, которую идя сюда я не смог заметить. Ладно, рад — два — три — четыре — пять, я иду искать!
Дверь обнаружилась не сразу, пришлось пройти пару раз туда-обратно мимо неё, пока я не смог заметить заваленный мелкими кусками обшивки небольшой проход снаружи которого торчала искорёженная пластиковая дверь, давно сорванная с петель каким-то взрывом и присыпанная гораздо позже кусками пенобетона с потолка и стен.