Глава 22
База «Последний Армагеддон»
Ночью меня никто не тревожил, и я проспал до утра, встав с первыми лучами солнца, то есть очень поздно. Осенний день на широтах Крайнего Севера весьма короток, так что стоило поторапливаться. За ночь пошёл снег, и я смог вновь идти на лыжах.
«Вставай на лыжи и в СОЧи», — вспомнился отрывок из какого-то древнего фильма про армию, «встать на лыжи», это значит, пойти в самоволку, то бишь в СОЧ — самовольное оставление части. Дурацкая аналогия, но пот почему-то пришло в голову.
Позавтракав и встав на лыжи, я двинулся к базе. Долина, поначалу довольно узкая, встретила двумя стоящими на её входе бетонными фортами, что безмолвно глядели в мир тонкими стволами своих энергетических орудий. Лишь скрип снега под моими лыжами нарушал покой этого места.
Я опасался, что возле фортов со мной может что-нибудь случится, но всё обошлось и миновав их, я покатился на лыжах дальше. До темноты я успел дойти до середины долины, остановившись лишь один раз на получасовой отдых.
Осенний день короток давно стемнело, но я продолжал идти на лыжах дальше. Шлем, оснащённый фильтром ночного виденья, помогал мне, да и белизна снега изрядно помогала с освещением пути. Опять пошёл снег, но ветер затерялся у входа в долину и мне не мешал.
Чем дальше вглубь, тем чаще встречались различные искусственные сооружения, пока они сплошняком не пошли по обеим сторонам дороги. Я не задерживался возле них, лишь мельком оглядывая с любопытством. Моя цель — основной комплекс военной базы «Последний Армагеддон», а он находится в конце долины, фактически упираясь в горы, вернее заходя в гору и уходя далеко вниз, под самое основание.
И вот я стою перед главными воротами, что преграждают мне путь высоченным забором метра в три. Ворота сплошные, бронированные, автоматические, и никаких следов возле них. Танк, что ночью расчищал путь, базировался в одном из сооружений, что находилось ближе к выходу из долины, я там его видел, а здесь нет ничего, только силовой полог, что пропускал через себя лишь мелкую снежную крупу.
Остановившись напротив ворот, я долго и пытливо рассматривал их, читая сохранившиеся надписи на русском. Надписи многообещающие, но малоинформативные.
«Стой! Предъяви пропуск!», «Охраняемая территория», «Посторонним вход воспрещён» и «Объект 412». Были ещё и мелкие надписи, но их я даже читать не стал, всё равно никакой информации они для меня не несли и нести не могли.
Вздохнув, я начал попытки проникнуть на территорию базы. Вход пошло всё! Чипы, ключи, пароли. Отчаявшись, я просто стал ломиться в ворота, стуча по ним кулаком, однако так ничего не добился. Странно тут всё, вроде бы везде пройти можно, но войти в здание, оборудованное дверью или воротами очень сложно, практически невозможно. Но когда было легко? Главное, что я дошёл до базы и остался жив.
Отчаявшись проникнуть на базу, я решил отдохнуть. На этот раз я не стал разворачивать палатку, а забрался на плоскую крышу какого-то здания и устроил там себе лежбище, установив палатку. Здесь было тихо, даже очень тихо. Какая-то могильная тишина обрела здесь покой, не знаю, раньше даже в медицинском бункере крио-центра я не чувствовал себя так, как здесь.
Какое-то странное спокойствие на грани безысходности чувствовалось здесь, и мне это не нравилось. Однако я устал и смотря в серый потолок палатки начал вспоминать свою жизнь. События и люди закружились перед моими глазами. Родители, школа, военный институт, внезапное увольнение. Мыканье в поисках работы, различные авантюры, тяжёлое ранение и как итог, предложение от которого он не мог отказаться. Я вспомнил всё или почти всё из своей жизни, что-то вернулось давно, что-то совсем недавно, а многое буквально за последние часы.
Я вспомнил то, о чём даже и не подозревал. Вторая жизнь под прикрытием и вот он закономерный итог этой жизни. Он на базе, на той самой базе к которой стремился и о которой ничего не знал до этого. У него ничего не осталось от прошлой жизни вообще ничего, только лишь воспоминанья, да и те не факт, что его.
Все сегодняшние цели, это не его цели, а чужие, его цель просто узнать, что случилось и найти людей. Я долго не мог заснуть при том, что вокруг стояла полная тишина, и только когда где-то лязгнул заработавший механизм, я смог закрыть глаза и провалиться в глубокий без сновидений сон.
Проснулся я резко и сам по себе, потянулся, прислушался, затем осторожно ощупал рану. Она не дала о себе знать. Это хорошо, но лучше, если бы я смог раздеться и помыться, заодно осмотрев себя, но и без этого можно считать, что повезло. Проснувшись, я вылез из палатки, чтобы увидеть, как ворота, доселе незыблемые, стали раскрываться наружу, выпуская изнутри какой-то механизм.