— Тот, кто освободил южные земли от Черных разбойников!
— Тот, кто привел обратно коров!
— Тот, кого никто не в силах победить!
— Тот, кто убил дракона!
— Тот, кто уже десять лет сдерживает орков!
Тот, кто убил дракона?
— Тот, кто убил дракона? — переспросил Йорш.
Палладио и Мелилото в ужасе уставились на него: кто их только за язык тянул!
Холод пробежал по спине Йорша.
Капитан был убийцей его брата-дракона, существа, чье имя носила теперь его дочь. Он вел за собой преступника, который убил Эрброу. И это убийца Последнего Дракона считался наилучшим примером человеческой доблести? Да уж, действительно ничтожное человечество. Если спасение Мира Людей зависело от союза Йорша с убийцей Эрброу, то шансов у человечества практически не оставалось.
В это мгновение Мелилото неловко повернулся и наступил на сухую ветку. Капитан услышал их. Его слух был далек от слуха эльфов, но все же намного тоньше обычного человеческого.
Йоршу ничего не оставалось, как покинуть этих двух идиотов, спрятавшихся в зарослях, вскочить на коня и пуститься галопом в единственно возможном направлении — в сторону равнины Варила. С минуты на минуту ущелье должно было закончиться, и показался бы город…
Только сейчас Йоршу пришло в голову, что он окажется как раз посередине, между кавалерией убийцы Эрброу и армией орков. В эйфории он совсем забыл о такой маленькой, незначительной детали, как собственное спасение. И рассказ о последнем эльфийском воине, Нерстринкайле, тоже как-то об этом умалчивал — с ним-то в конце концов что стало?
Внезапно ущелье Догона оборвалось. Небо широко раскинулось над головой, усыпанное звездами до самого горизонта.
Йорш почувствовал, как в лицо ему ударил ветер.
Варил пылал в огне, и пламя отражалось в воде рисовых полей вместе со звездами и с крыльями цапель, которые поднимались в небо, вспугнутые копытами лошадей. Через мгновение орки увидят их, затрубят в рога. Йорш подумал, что надо бы остановиться, но тотчас же забыл об этом, мысль улетела, не оставив после себя и следа. Варил пылал, и боль всех тех людей, которые ждали собственной смерти и должны были увидеть ее в глазах тех, кто окружил город, отразилась в душе Последнего и Самого Могучего из Народа Эльфов.
Йорш почувствовал эту боль. Он первый раз в жизни видел Варил, но чувствовал губившее его пламя так, словно горела его собственная плоть. Мысленно он услышал страдание и ужас каждого жителя города, но услышал и любовь к живым и умершим, услышал надежду, потому что надежда в людях никогда не умирает, даже тогда, когда все потеряно. Он сразу вспомнил всех детей тех двух идиотов, двух отцов, которые пришли звать его на помощь, и понял, что не смеет медлить больше ни секунды, чтобы спасти их.
Сострадание Йорша превратилось в гнев. Он снова взглянул на полыхавший город и понял, что никогда, ни за что не повернул бы назад.
Его конь мчался к осажденному городу. За его спиной была армия. Потрепанная, маленькая, плохо вооруженная, но армия.
Сострадание Йорша превратилось в ярость.
В это мгновение он почувствовал солдат за своей спиной. Почувствовал их ненависть. Почувствовал их ярость. Почувствовал, как его мысли слились воедино с их мыслями.
Йорш несся наперегонки с ветром. За его спиной скакали воины. Их сила слилась с его, они стали единым целым.
Преследуемый стал полководцем. Преследователи стали единомышленниками.
Копыта лошадей неслись над землей и водой. Внешнее кольцо Варила, защищенное бастионами, казалось огромным костром, его обгоревшие арки возвышались над пламенем, но центральная часть города была еще жива, и ее когда-то бело-золотые, а теперь грязные от сажи знамена развевались на разносившем пепел ветру. Когда погаснет пламя пожаров, пожирающее Внешнее и Среднее кольца, то от неприступных дубовых ворот, обитых железом и укрепленных, словно ворота в сам ад, останется лишь горстка пепла. Цитадель можно будет сравнить с овчарней, полной ягнят, перед стаей голодных волков.
Больше половины наемников Далигара были родом из Внешнего кольца, были детьми беженцев и бродяг со всех концов Изведанных земель, где давно была потеряна доблесть и честь и одно только бегство могло спасти людей. Они были наемниками, сплоченными общей необходимостью дотянуть до конца месяца и незыблемой преданностью своему капитану, но здесь у них на глазах горели их дома. У них на глазах умирали их родные. Ярость солдат превратилась в отвагу, отвага — в доблесть. Бесчестие, в которое была ввергнута их земля, пробудило в них героизм. Скакавшие галопом по равнине Варила наемники превратились в непобедимую армию. Последний и Самый Могучий Эльф мог сделать их неуязвимыми, отражая стрелы и копья врага. Если не они, то кто? Если не сейчас, то когда? Они мчались напролом на огромную армию, во много раз превышавшую их по силе, но ни одному из солдат Ранкстрайла и в голову не пришло остановиться и подумать о своем спасении.