У них не было возможности подать сигнал при помощи рога — Судья-администратор запретил наемникам иметь сигнальные рога, считая их лишь ненужным украшением, — но яростные голоса солдат разорвали ночь.
— ВПЕРЕД!!! — заорал Ранкстрайл.
— Вперед!.. Вперед!.. Вперед!.. — в унисон ему вторило войско.
Этот крик раздался в темноте, дикий и мощный, словно рычание, пересек равнину, обошел пламя и дым и эхом отозвался за стеной пожара.
— ВПЕРЕД!
В осажденном городе на него ответили низкими и короткими сигналами рога.
Мелилото и Палладио описали Йоршу сигналы всех рогов города, различные для каждого кольца, и сейчас он не услышал ни звонкого и протяжного рога Внешнего кольца, ни такого же звонкого, но прерывистого — Среднего. Раздались лишь низкие и короткие звуки рога Цитадели — единственной части Варила, оставшейся в живых, единственной, способной еще сопротивляться.
Изгороди были сделаны наспех и кое-как: видимо, предводители орков решили, что это чистая формальность, будучи в полной уверенности, что никакая армия, никакое войско, абсолютно никакая помощь не придет из Города-Дикобраза в Город-Журавль.
Йорш быстро определил взглядом места, где колья стояли достаточно редко и могли пропустить лошадей там, где изгородь была слишком высока для прыжка. Он решил помочь лошадям силой своей мысли. В принципе, сила тяжести была непреодолима, но на несколько мгновений он мог бы ослабить ее действие. Энстриил прыгнул первым. Йорш помог ему своей мыслью. После него и остальные лошади перепрыгнули через изгородь: эльф вел их, помогал им, сопровождал их, направлял в проемы между кольями. Усталость от этого сверхчеловеческого усилия полностью растворилась в звуках рога осажденного города, в мужестве солдат, в их ярости и в вере Йорша в свое войско.
Первый отряд орков в ужасе уставился на них. В их командире, отличавшемся необыкновенно высоким ростом, Йорш узнал выходца из одного из племен Огненной горы, почти исчезнувших, пришедших с востока Изведанных земель. Шлем орка, наполовину скрывавший волосатое лицо с клыками, был сделан из потертой кожи и ржавого железа и имел явное сходство с волчьей мордой. На полукруглом щите также красовались сделанные из заостренных кусков железа волчьи когти.
Йорш убил его одним ударом меча.
Боль смерти поразила его, как стрела: он почувствовал, как лезвие вошло в мясо орка, словно ранили его самого, услышал, как кровь перекрыла дыхание, как воздух заклокотал в предсмертном хрипе, как сердце перестало биться. Перед его глазами предстали обезглавленные тела и насаженные на колья головы, он услышал смех, которым сопровождалось это действие, почувствовал радостное ощущение силы и могущества, возникающее, когда убиваешь безоружного. Он испытал удовлетворение орка, когда тот шагал в ногу со всеми остальными, потому что в этом общем марше, только лишь в этом общем марше он мог потопить чувство собственного ничтожества, забыть его. Йорш также уловил воспоминание орка о запахе летнего ветра. На одно короткое мгновение он увидел небольшую грязную канаву, а в ней злобную и жестокую мать, сгорбленную в поисках какой-нибудь пищи, окруженную сворой ноющих, отчаявшихся маленьких существ, и понял, что за каждым будущим орком тянется детство в грязи и с гнилой едой, тянется прошлое нелюбимых детей, которых произвели на свет лишь затем, чтобы использовать в качестве оружия против мира.
Они были людьми.
Орки были людьми.
То, что они носили на лице, сделанное из шерсти и клыков, было всего лишь боевой маской. Орков не изрыгнула преисподняя, орки были людьми. У них были воспоминания. Они могли чувствовать. Они плакали, когда были маленькими, с тем же отчаянием, с каким плачут все новорожденные. Их выносила в своем чреве мать.
Йорш замедлил бег коня.
Он ни за что на свете не смог бы нанести второй удар.
На этом воинская слава Йорша закончилась.
Его обогнал Ранкстрайл. Иллюзия преследователя и преследуемого была развеяна. Потрясенный до глубины души страданиями своего народа, видевшего головы собственных детей на кольях изгороди орков, молодой капитан армии Далигара бросился на освобождение осажденного города. Его меч безжалостно разил любого, кто вставал на его пути.
Йорш понял, почему слава эльфов как победоносных полководцев осталась в прошлом: уровень жестокости, на которую они были способны, не достигал минимума, необходимого для ведения какой бы то ни было войны и, следовательно, для обеспечения собственного выживания. Способность чувствовать чужую боль стала для них смертным приговором. В свое время эльфы не остановили орков, и люди возненавидели их за это, переоценив их силу и не поняв их слабости. За это эльфов объявили причиной всех несчастий. Они могли сражаться с демонами, но не с орками и уж точно не с людьми, так как боль убитых угнетала эльфов до такой степени, что победы становились невыносимыми. Все, что угодно, только не это. Лучше уж умереть. Лучше быть изгнанным и сосланным в «место для эльфов». Лучше умереть от голода, от клопов и от ненависти.