Йорш сжал зубы, собираясь с силами. Он поднялся на ноги и заставил свой взгляд выйти из тумана. Потом взял свой лук и стрелы и прицелился в орка, стоявшего ближе других к пленникам. Стрела прошла через горло, и снова Йорш слышал, как дыхание прерывалось хлынувшей кровью, как сердце останавливалось, в то время как ужасные воспоминания наполняли голову эльфа морем грязи. Он выпустил еще одну стрелу, и она разорвала веревку, державшую двух пленников недалеко от павшего орка, после чего Йорш опять прислонился спиной к стволу дерева, утирая со лба ледяной пот.
Один из освобожденных пленников вооружился мечом убитого орка и повернулся к оставшимся врагам. Другой освободил товарищей, и сражение продолжилось. Выступы стены были настолько узкими, что орки могли продвигаться лишь один за другим, и это давало воинам явное преимущество, которым они и воспользовались.
— Так невозможно стрелять, ни один человек не способен на это, — побледнев, пробормотала невеста.
— Он не человек, — объяснил ей Ранкстрайл, — он эльф.
— Эльф?
— Да, эльф, — подтвердил Ранкстрайл.
— Наш пленник! Мы схватили его! — радостно закричал лейтенант Ранкстрайла. — Это и есть наш пленник! Капитан, нам все-таки удалось схватить его! Мы схватили Эльфа!
— Лизентрайль, он не пленник, — резко оборвал его радость Ранкстрайл, — он наш командир. Он ведет нас в атаку на орков, и мы идем за ним.
— Капитан, ты спятил, это ж Эльф — разве эльфы нами командуют?
— Да я скорее сдохну, — поддакнул кто-то за его спиной, но капитан даже не повернулся в ту сторону.
— Кто следующим откроет рот, тот познакомится с моим мечом! Чтоб я вас больше не слышал, собачье отродье! — заорал он на свой отряд во всю глотку, которой с избытком хватило бы и на троих. Голос Ранкстрайла заглушил грохот пожаров и звук рогов Варила. — А если кому взбредет в голову сомневаться в моих приказах, то я своими руками разорву его на куски! И лучше не заставляйте меня жалеть о том, что я не сделал этого раньше. Молитесь, чтобы мне никогда больше не пришлось повторять, что я обо всех вас думаю — о вас и о ваших матерях, которые зря потратили свою жизнь, рожая на свет таких идиотов, как вы!
Солдаты онемели. Они не смели даже дышать. Без его приказа никто не решился бы и пошевелиться. Капитан успокоился. Его голос несколько смягчился.
— Все мы подчинились приказам Эльфа и лишь поэтому не подохли, а одержали победу! Одержали победу в бою, в котором невозможно было победить, против армии, которую невозможно было одолеть. Так что все мы будем и дальше подчиняться Эльфу. Как только я смогу поставить его на ноги.
Йорш все еще лежал на земле. Несмотря на невыносимый жар, доносившийся от полыхавшей баррикады, его снова трясло. Юного эльфа не переставали терзать воспоминания убитых им орков: перед ним пронеслись все пережитые ими мгновения, от последнего к самому первому. Йорш понял, почему орки являлись лишь составными частями единой армии: человек познает собственную индивидуальность благодаря своей матери, если она, в свою очередь, осознает свою индивидуальность. Дети рабынь, орки не знали никакой свободы выбора и были приговорены к жестокости.
Ранкстрайл решил пока оставить Эльфа в покое и занялся своей сестрой.
— А ты какого черта здесь делаешь? И почему, черт возьми, ты не сидишь за стенами города? И что, черт побери, ты на себя нацепила? — яростно набросился он на нее.
Несмотря на то что вид разгневанного капитана был ужасен и вводил в оцепенение всех солдат, на его сестру он не произвел ни малейшего впечатления.
— Нас схватили как раз в городе, — спокойно объяснила она, присаживаясь на землю и добавляя грязь к кровавым пятнам, саже и всему остальному, чем уже было испачкано ее белое платье.
Худенькая и хрупкая, она не имела бы абсолютно ничего общего с коренастым капитаном, если бы не ее манера так же дерзко держать голову и смотреть своему собеседнику прямо в глаза. Ее каштановые волосы были заплетены в косы и уложены вокруг головы. Она оперлась на ствол дерева, стараясь отдышаться и снова заговорить, пересиливая усталость, которая, должно быть, была бесконечной, как горизонт безоблачным днем. Ее губы потрескались от жары, и Ранкстрайл вытащил свою фляжку, дал сестре напиться и потом пустил воду по кругу, чтобы утолить жажду остальных освобожденных пленников.