— Я сборщик податей, благородный господин, — представился стервятник, — то есть тот, кто удостоен великой чести собирать для благородного города Варила подати и налоги, положенные его благородным гражданам; кроме того, я имею честь регистрировать свадьбы, рождения, похороны и любые другие события этого рода, которые подразумевают похожие изменения в жизни благородных жителей этого благородного города, влияющие на налоги, о чем благородные господа, наверное, уже знают после прочтения указа. Как, пожилой господин не умеет читать? Никогда бы так не подумал о господине столь благородного вида. К несчастью, я не могу считать это оправданием. К великому сожалению, злонамеренные происки все еще не до конца уничтоженного рода эльфов против рода людей возобновились, и границы снова находятся под угрозой нападения орков; требуются деньги для благородной кампании, которую ведет наш сосед и союзник — достойное и благородное графство Далигар. Единственно возможным средством стал указ о повышении налогов и немедленном изгнании всех уклоняющихся от них благородных граждан. Изволит ли любезный пожилой господин указать мне свое полное имя, годы проживания в городе, число принадлежащих к его выдающейся, достойной и благородной семье лиц и число умерших родственников, также принадлежавших к его уважаемой семье, чьи драгоценные останки хранятся в данный момент на кладбище Внешнего кольца, и изволит ли объяснить, благодаря каким занятиям его высокоуважаемая персона и его почтенная семья обеспечивают свое благосостояние?
Отец застенчиво отвечал на вопросы. На кладбище покоились две персоны (останки Свихнувшегося Писаря были похоронены за счет семьи Ранкстрайла). Борстрил считался работником, так как помогал отцу в мастерской и носил воду. Вспышка проснулась как раз в этот момент и тоже попала в список — даже если бы она попыталась скрыть свое занятие благородным ремеслом прачки, то красная и потрескавшаяся кожа на руках сразу бы выдала ее. Пока сборщик производил свои расчеты, Ранкстрайл с уверенностью посмотрел на отца: он снова с ними. Он вернулся. Он поможет им разрешить эту проблему.
Юный капитан быстро подсчитывал в уме: его шести серебряных монет, не говоря о четырнадцати медных, с лихвой хватило бы на самый роскошный меч. Если бы на уплату налогов ушли две монеты, то у него бы осталось достаточно денег на хороший меч; если бы потребовалось четыре монеты, то он смирился бы и взял пусть скромный меч, но все-таки из стали, а не из железа, и если бы он оказался слишком легким, то можно было бы использовать его как дополнительное оружие, держа в левой руке и продолжая, как раньше, рубить топором в правой. Лучше так, чем не иметь никакого меча, ведь тот, что был у него сейчас, годился лишь как вертел для кур.
— Полмонеты серебра и двадцать монет меди, — объявил сборщик податей, — и в течение последующих двух лет город Варил сможет продолжать наслаждаться вашим благородным присутствием.
Ранкстрайлу понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя: он ожидал худшего. Хотя, по правде, следовало понять сразу: сумма и не могла быть баснословной, слишком завышенной, ведь большинство обитателей Внешнего кольца, пусть с многочисленными проклятиями, но платило. Капитан снова улыбнулся, жестом успокоил отца, поднялся на ноги и заплатил, переполняясь гордостью.
Сборщик налогов поклонился и пространно поблагодарил его. Потом вытащил из расшитой бархатной сумки небольшой сверток пергамента, гусиное перо и закупоренный сургучом пузырек с чернилами и стал заполнять сложную и очень подробную расписку, украшенную жеманными завитками и переполненную официальными благодарностями и пожеланиями благоволения богов. На все это ушло порядочно времени: пока он писал на подоконнике единственного узкого окна, вокруг них собралась небольшая толпа — соседки, выходцы из северных земель, ютившиеся в доме напротив, семья с кучей детей, жившая в конце улицы… Нищие… Бродячие артисты с их малюсеньким цирком дрессированных дворняжек… Все те, у кого не было денег заплатить налог, кому грозило изгнание из города, кому пришлось бы как-то выживать снаружи, в то время как семья Ранкстрайла была в безопасности.
— У меня всего шесть медных монет, — в смущении произнес его отец.
Все взгляды устремились на Ранкстрайла: он был наемником. А наемникам платят. Ходила молва, будто им всегда исправно платили, причем золотом, а кроме того, их кормили мясом, жирной кашей, яблоками, сушеным инжиром и медом. Все видели, как юный капитан вытаскивал деньги из кошелька, который после этого отнюдь не казался пустым.