— Вторая возможность — вы можете прикончить его!
Глаза девочки наполнились ужасом.
— Господин, — застонала она, — господин, как вы можете… только подумать… одна лишь мысль… Господин, простите меня, но вы не отдаете себе отчета в том, что говорите… Об этом нельзя даже думать.
— Нельзя даже думать? Точно? А жаль, — с яростью ответил капитан. Лицо девочки еще больше побледнело, но он не остановился: — Мужчина, который заставляет женщину выйти за него замуж, зная, что она не желает его, мужчина, который тянет руки к женщине, несмотря на то что она отказывает ему, заслуживает смерти. Не убивайте его, если это будет стоить вам вашей души, но знайте: этот мужчина, кем бы он ни был, заслуживает смерти.
— Господин, никто не заслуживает смерти.
— Тогда хоть покажите ему свое презрение! Ладно, остается лишь одна, третья возможность — побег.
Девочка вскинула руки, указывая на высокие стены, которые окружали сад.
— Бежать? Бежать? И как?
— Не так уж это и трудно. Сначала год за годом прикидывайтесь, что вы согласны, тогда никто ничего не заподозрит. Потом, незадолго до свадьбы, потребуйте особого свадебного дара, иначе вы не дадите своего согласия.
— Но если я прикидываюсь, что желаю этой свадьбы, то нелогично требовать подарка ради того, чего сама желаешь!
— Правильно, госпожа, никакой логики — это должно быть похоже на обычный каприз, но каприз исполнимый. Вы не выйдете замуж, если ваш суженый не докажет вам своими подарками, что он вас безумно любит.
— И что это должны быть за подарки?
— Сначала конь — быстрый, как ветер, крепкий, как злость. Самый быстрый конь в мире. Скорость коня можно измерить — следовательно, можно найти самого быстрого. Когда решаешь сбежать, быстрый конь всегда пригодится! Это не гарантия успеха, но все-таки хорошее подспорье.
— Да, это разумный совет. А дальше?
— Потребуйте самого абсурдного одеяния, какое только существует на свете. Нечто, на что уйдет уйма денег, времени и сил, и, пока все будут заняты его изготовлением, вы спокойно организуете свой побег.
Аврора задумчиво кивнула.
— Платье цвета тумана, или тьмы ночи, или дыма, платье одновременно и мужское, и женское… да, нечто необычайное, что позволит выиграть время и заодно поможет скрыться незамеченной во время побега.
Аврора улыбнулась и кивнула уже уверенней: это могло сработать.
— Знаете, господин, моя мать успела сказать мне несколько слов перед тем, как ее… перед тем, как она умерла. Она сказала, что вся ее любовь перейдет не только ко мне, но и к тому, кто сможет указать мне путь… кто поможет мне… кто…
Девочка прервалась в раздумье, но ее не покидала какая-то странная радость, чуть ли не эйфория. Потом ее снова охватило беспокойство. Аврора взглянула на Ранкстрайла.
— У меня к вам еще один вопрос, господин, на этот раз действительно последний. Занято ли ваше сердце образом какой-либо дамы?
— Только памятью о моей матери, — уверенно ответил Ранкстрайл.
Аврора рассмеялась. В этот раз она не прикрыла рот руками и не испугалась своего смеха.
Дождь едва моросил и вскоре совсем перестал, от него остался лишь звук падавших с мокрых веток капель. Голоса и шум по ту сторону стены становились все громче — верный признак, что толпа придворных возвращалась.
Ранкстрайл и Аврора поднялись, чтобы вернуться к веранде и качелям, и только сейчас заметили, что после дождя сарай был со всех сторон окружен лужами с жидкой грязью.
— Они не должны узнать, что я была здесь, — твердо сказала девочка.
Первой мыслью Ранкстрайла было взять ее на руки, как он поступил бы со Вспышкой, но он не осмелился. Сняв свою рубаху неопределенного коричневого цвета, он расстелил ее перед Авророй, чтобы она могла перейти по ней через грязь. Потом он натянул рубаху обратно, а поверх нее надел и кирасу. Когда Ранкстрайл вновь повернулся к Авроре, та прижимала руки ко рту и глаза ее были распахнуты от ужаса.