Думая о «принципе дельфинства», Йорш вытащил девочку на поверхность воды. Вся операция заняла лишь несколько мгновений. Эрброу расхохоталась, как сумасшедшая. Она не кашляла, не терла глаза, в которые попала вода.
— Есе! — весело закричала она.
— Еще? — переспросил Йорш.
— Есе, — подтвердила малышка.
Йорш понял. Держа ее за руку, он дал ей вновь скользнуть под воду. Эрброу осмотрелась и с улыбкой указала на морскую звезду на дне, потом бросилась в погоню за маленьким осьминогом, который притаился у подножия рифа и, завидев ее, стремительно бросился прочь, оставляя после себя чернильный хвост.
Она чувствовала себя в воде, как маленький дельфин. Йорш снова взял ее на руки — малышка не переставала смеяться. Он вспомнил, что всякий раз, когда она падала в море и начинала захлебываться, он не дотрагивался до нее. Видимо, не хватало физического контакта, чтобы передать ей свои силы. С Эрброу, новорожденным драконом, тоже все началось с прикосновения. Дочь Йорша должна была унаследовать, целиком или частично, волшебные силы эльфов.
— Осторожно, малышка, — ласково сказал он, — у нас — легкие, а не жабры. Мы можем плавать на какой угодно глубине, но нам нужно возвращаться на поверхность и дышать.
— Пуфф?
— Да, правильно, пуфф — дышать.
Йорш позволил ей вернуться в воду. Время от времени он поднимал ее дышать на поверхность, пока не убедился, что Эрброу все поняла.
Когда она упала в море, вода попала ей в рот и в нос, и она не могла больше дышать. Она видела все как в тумане — какие-то тени. Было холодно. Она собралась было заплакать, но тут папа подхватил ее, и дыхание вернулось, холод прошел, и ее глаза снова стали видеть все так, как всегда: она могла разглядеть каждую нить своего платья. В воде ненависть Человека Ненависти растаяла и куда-то исчезла. Море было такого же цвета, как и ее глаза, и теперь не могло ее погубить. Под защитой моря взгляд Человека Ненависти не доходил больше до нее, несмотря на то что тот стоял совсем недалеко. Папа не мог этого понять, потому что ненависть, которую питал Человек Ненависти к папе, была маленькой, а папа — большим, ведь ненависть, она как ветер: не может пошатнуть взрослых людей, зато детям перед ней не устоять, их нужно обязательно взять на руки, а то они не выдержат и упадут. Теперь у Эрброу было свое оружие: Человек Ненависти не умел плавать, и она могла сбежать от него туда, где он не поймал бы ее и не увидел.
Эрброу смогла сказать папе, что ей хотелось еще побыть в воде, и он, к счастью, понял ее и разрешил. Папа объяснил ей, как следует дышать, будто она сама до этого не дошла, и после недолгой глуповатой игры «Нырни — вынырни» наконец-то отпустил в море. Теперь она должна была бежать — как можно быстрее, как можно дальше, прочь от Человека Ненависти и его глаз.
Море было огромным, прекрасным, как и мир наверху, хоть нисколько на него не похожим, и здесь она умела летать. Эрброу раскинула руки и полетела сквозь соленую воду, которая немного поддерживала ее, обнимая.
Ей встретилась стайка столь ослепительно синих маленьких рыбок, что казалось, будто они светятся.
Потом показалась стена странных цветов, желтых, словно заходящее солнце. Они не походили на земные цветы, которые всегда оставались неподвижными: эти приветствовали ее с торжественной любезностью, складывая свои лепестки, как пальцы рук.
Она нашла лужайку с высоченной травой, какой еще никогда не видела, и над лужайкой блестела в лучах солнца стая полосатых, зелено-золотых рыб.
Эрброу скользила под фиолетовыми деревьями, которые раскрывались перед ней веером, над белыми кустами, цветки которых тоже вежливо приветствовали девочку, складывая свои лепестки.
Под конец она приблизилась к зеленому острову, где было полно маленьких пташек и их гнезд и где, как оказалось, обитало страшное чудовище, пожиравшее счастье и невинность.