Малышка и слышать не хотела о том, чтобы сидеть у отца на руках: она стремилась вновь в воду, играть. Быстро, словно рыбка, девочка выскользнула из его рук и снова нырнула. Она летела сквозь воду, раскинув руки в стороны, как летают крапивники или чайки, потом научилась передвигаться, как Йорш, с помощью волнообразных движений сомкнутых ног. Она плыла так же быстро, как он. Йорш позволил ей нырнуть в воду и поиграть со стайкой новорожденных мальков хромиса — рыбок ярко-голубого цвета, отражавших солнечный свет. Когда ей надоели хромисы, Эрброу поплыла дальше, Йорш пытался догнать ее, но девочка постоянно смеялась, и ее нелегко было поймать. Маленькая, она без труда проплыла через арку между скалами, слишком узкую для отца, и ему пришлось вернуться и плыть вокруг огромного рифа. Когда наконец он приплыл к той стороне арки, малышка была уже далеко, среди посидоний, которые лениво колыхались, чередуясь с высокими, как дома, скалами. Последние встречались все чаще, спрятанные в тени белых и фиолетовых вееров огромных горгоний, которые превращали солнечный свет в рисунок из окружностей и арок, раскрываясь перед Эрброу, в то время как осьминоги резко сжимали свои маленькие щупальца, будто в кулак. Перед Йоршем оказалась сплошная стена селедок и карасей, которые ненадолго скрыли от него девочку. Когда ему удалось настичь ее, отец и дочь поднялись ближе к поверхности, не дожидаясь, когда недостаток воздуха станет особенно острым. Малышка ненадолго задержалась под водой, наблюдая за маленьким лангустом, потом наконец вылезла на берег.
— Ням-ням? — не выпуская из рук свою куклу, поинтересовалась она у Йорша.
— Не знаю, — ответил тот, с сомнением разглядывая лангуста, — не думаю: какая-то у него совсем странная форма.
Йорш огляделся. Они находились на пляже Столешницы, самого большого острова бухты.
Он только что познал еще одну истину, о которой ничего не говорили ни пергаменты, ни книги: течение не везде одинаково, оно может быть сильным на поверхности и исчезать на совсем незначительной глубине. Авторы текстов по морской географии, должно быть, никогда не отваживались отдалиться от причала, забраться на глубину, чтобы плыть вместе с карасями над просторными лугами посидоний, и даже не догадывались о том, что потеряли.
Остров оказался покрытым зеленью, полностью заросшим дроком и миртовыми кустами. Он походил на высокий холм с широким плато, от которого и пошло его название. На этот раз Йорш решил поподробнее исследовать его, чтобы дать дочери время отдохнуть и согреться перед обратной дорогой. Он взял ее на руки, и они отправились вглубь острова.
По восточному склону холма, который показался Йоршу менее крутым и обрывистым, он поднялся к центральному плато. Наверху он обернулся и посмотрел на бухту Эрброу. У него захватило дух: издалека, с моря, она действительно казалась драконом — прилегшим отдохнуть огромным драконом. Йорш увидел разбросанные между пляжем и горами дома и узнал свой. Они построили их, нагромождая один на другой камни, обломки скалистых глыб, стволы деревьев, поваленных ветром или двумя топорами, единственными на все селение, принесенные волнами и отшлифованные морем доски. Результатом их работы стали неровные, но крепкие стены, кривые двери, которые лишь частично закрывали входы, зато были украшены мудреными узорами, в которых ракушки чередовались с разноцветными камнями, шишками и сушеными морскими звездами. Постройки выделялись своим светлым цветом, средним между серым и розовым, на фоне яркой голубизны моря и пышной зелени гор, покрытых дроком и соснами. В центре каждого дома находился очаг, дым от которого выходил через отверстие в крыше, сделанной из камыша и глины, которую собирали на двух мысах, что закрывали бухту с севера и юго-запада. Камыш во множестве окружал пруды с солоновато-горьковатой водой, в которые переходили болотистые озера, образованные водопадом Догона. Даже отсюда, с острова, можно было различить больших серых и маленьких белых цапель, которые ругались из-за лягушек на мелководье. Бухта была так богата пышно цветущей природой, предлагавшей пропитание, что даже они — сборище нищих беглецов и оборванцев, среди которых на одного здорового взрослого приходилось четверо детей и больных и единственным имуществом которых были две мотыги и два топора, — даже они смогли выжить и чуть ли не процветать.
Хотя Йорш частенько задумывался над этим, он так и не мог понять, почему до их прихода это место было необитаемым. Здравый смысл и учебники по истории в библиотеке, где он провел тринадцать лет своей жизни, были категоричны: никем не заселенные места либо являлись пустынными и негостеприимными, словно брюхо скорпиона, либо подвергались какой-то неведомой опасности, которая делала их непригодными для нелегкого искусства выживания. Такая судьба постигла Ерниш — мифическую землю грифонов, уничтоженных химерами, которые, в свою очередь, погибли в безжалостной войне с гарпиями, почти полностью исчезнувшими с лица земли в годы легендарной засухи времен второй рунической династии. Когда Ерниш был потоплен Бесконечными дождями, длившимися сорок дней и сорок ночей, окончательно перевелись и немногие уцелевшие после засухи гарпии, вплоть до последнего, еще не оперившегося цыпленка. Тогда в тех краях обосновались некие кочевые народы, основав город-караван с его пестрыми шатрами цвета ветра и солнца — город под названием Лаккил, что на местном наречии означало Удачливый.