— Странно, что это место было необитаемым до нашего прихода. Надеюсь, оно не скрывает никакой опасности.
— Айа.
— Правильно: опасность — это что-то, что делает больно. С другой стороны, за все эти годы не случилось ничего более опасного, чем обыкновенная гроза.
Йорш не отрывал взгляда от берега. Если с севера широкая бухта ограничивалась гористым мысом, где располагался Арстрид, то с юга она закрывалась непреодолимой отвесной скалой, становившейся к западу еще выше. На ее недосягаемой вершине обосновалась большая стая морских орлов. Эти огромные гордые птицы смело бросались в море и выныривали, держа в когтях крупных рыб; прямой и пронзительный взгляд заметно отличал их от всех других животных и птиц.
Йорш вновь узнал в очертаниях берега своего брата-дракона, развалившегося на солнце: голова — северный мыс, хвост — южный, тело — заросшая зеленью длинная горная цепь в форме изогнутого лука, а в том месте, где крылья сложены вдоль тела спящего дракона, — искрящийся брызгами водопад.
— Эрброу! — растроганно промолвил он.
Подумав, что отец зовет ее, девочка обняла эльфа и положила голову ему на грудь, потом задрыгала ногами, чтобы снова вернуться на землю. Йорш поцеловал ее волосы и отпустил.
Все вокруг выглядело безопасным: плато было сложено из твердых пород, в трещинах которых прятались сотни серых куропаток, взвивавшихся в полете при приближении людей и заполнявших собою все небо. Их гнезда с яйцами или маленькими, совершенно беззащитными птенцами безмятежно покоились на камнях, из чего Йорш заключил, что на острове не было ни каких-либо хищников, ни змей, ни грызунов.
— Не трогай гнезда или яйца, — наказал он Эрброу, которая зачарованно смотрела на них, — и ни за что не дотрагивайся до птенцов.
— Нет айа пи-пи-пи, — подтвердила она.
Йорш направился к северной части плато, где, как ему показалось, сквозь кустарник виднелись пещеры, как вдруг раздался голос Эрброу:
— Пи-пи-пи ням-ням айа! — заголосила девочка.
— Больная курица? — удивленно перевел Йорш. — Ты уверена?
— Пи-пи-пи ням-ням айа, — повторила малышка.
Она указала на находившуюся ниже по склону небольшую пещеру, наполовину скрытую кустами бузины, где виднелось что-то большое и белое.
Йорш приблизился: внутри оказалась самая крупная курица, какую он только видел в жизни, величиной с собаку. Ее прекрасные, белые с серебряным отливом перья блестели даже в полутьме, внушая своим видом какую-то особую, необъяснимую радость, словно солнце, засверкавшее на поверхности зимнего моря, или полная луна, вышедшая из-за туч. Но, несмотря на свое ослепительное оперение, птица, казалось, ужасно страдала. Может быть, она просто испугалась их: наверняка они были первыми, кто попал на остров с незапамятных времен. Похожее на курицу существо забилось в самый дальний угол пещеры и залилось громким, неприятным, одновременно злобным и горестным плачем, от которого даже у камня разбилось бы сердце.
— Пи-пи-пи ням-ням? — спросила Эрброу.
— Не знаю, — прошептал Йорш, — я не совсем уверен, что это курица. Слишком жирная, да и куры так не орут. И ее оперение… Может, она плачет, потому что ранена. Может, нам удастся ее вылечить.
— Ням-ням, — решительно повторила Эрброу. — Ням-ням!
Йорш не понял, была ли девочка просто голодной или хотела съесть предполагаемую курицу потому, что не выносила ее воя.
— Как смеете вы, о несчастные? — вопросила вдруг курица, добавляя к своему вою агрессивные ноты.
— Нет, это не курица: куры не говорят, — решительно произнес Йорш.
— Нет пи-пи-пи ням-ням? — разочарованно, почти в отчаянии повторила Эрброу.