— Конечно, тогдашнему Великому Хранителю это не сильно понравилось. Он начал протестовать и тогда его придушили прямо вот на этом месте.
Старик без всяких эмоций кивнул на круглую тумбу между креслами, на которой стояла его бутылка и стакан.
— А взамен выбрали нового, "более понимающего" Великого Хранителя, который дал клятву, что при появлении настоящих хозяев острова тут же покончит с собой. Им, кстати, стал мой папаша.
Хранитель хмыкнул и замолчал, снова задумавшись о чем-то.
— Значит, подлинную историю острова, знали только хранители? — опять спросил Коляныч.
— Хранители? — очнулся старик. — Да я же сказал тебе, хранителям было наплевать! Подлинную историю не знает никто, кроме меня. Меня и вас! При том, что я знаю все очень разрозненно и фрагментарно.
— Но, вы-то, откуда все это узнали? — с благоговением в голосе спросил Вилен.
Хранитель несколько секунд смотрел на библиотекаря, а затем отвел взгляд.
— Это началось давно, еще в моем детстве.
Он снова замолчал, глядя в пространство странным взглядом. Агею показалось, что он не решается им что-то сказать.
— Давно это было, — тихо проговорил хранитель. — Тут очень долгая история, но если вам интересно, то я выродок, на котором пробу негде ставить. Как вы отнесетесь к тому, что мой отец и дед — это один человек?
— Это как? — не понял Агей.
— А вот так! — жестко сказал старик. — Папаша обрюхатил свою дочь и от этого кровосмешения родился я! Так что он мне и отец и дед. Разумеется, так не должно быть и природу не обманешь. Я с самого раннего детства чувствовал тягу к смерти. Но тогда случился один случай. В день, когда мне исполнилось десять лет, мой папаша впервые надругался надо мной.
Старик помолчал, глядя в пространство.
— Я хорошо помню ту ночь, вернее, утро, словно это было сегодня. После той ночи, рано утром, я влез на крышу нашего дома. Ночью прошел дождь, и наша двускатная крыша из темной черепицы стояла мокрой. На небе висели тучи, но уже светало. Я подошел к краю крыши, чтобы броситься вниз, на плиты двора, как вдруг в тучах появился просвет и первые лучи солнца осветили башню. Запретную Башню. До сих пор помню, как это было. Весь город серый, а одна башня оранжевая, почти красная. Я потом только понял, что это был знак мне свыше. Я понял, что должен разгадать тайну этой башни!
Хранитель опять немного помолчал, а потом продолжил:
— Я вернулся в дом и когда папаша проснулся, спросил у него о башне. Вместо ответа, он заехал мне в морду и разбил нос. И вот именно с того самого момента я и стал одержим историей. Тяга к знанию пересилила тягу к смерти. Я начал просиживать в библиотеках дни напролет, ища упоминание о Запретной башне. Перерыл все домашние книги. Читая книги по истории, я понял, что с историей острова — дело нечисто. Я нашел много противоречий и, самое главное, нигде вообще не говорилось о башне. Словно ее и не было. Это только меня подстегнуло, и я стал одержим этим вопросом.
— Вскоре произошло еще одно событие. Умер мой дед, он же прадед. Это была легендарная личность. Среди простых людей острова он был мало известен и даже так называемая элита острова не догадывалась, что это не простой человек, хоть и выродок. Ему было почти девяносто лет, и он был рожден вне острова! Когда лодка с выродками пришла на остров, он был мальчишкой!
— И вот, когда он умирал, то папаша заставил меня сидеть с ним, поскольку слуги в ужасе разбегались, ибо подыхал тот в больших мучениях. Он то вопил от боли, то начинал говорить странные вещи. Он давно их говорил, но я еще совсем малым был и считал это просто стариковским бредом. И вот тогда, у его смертного одра, когда мы остались одни, я начал задавать ему вопросы и многое узнал. У него тогда что-то вроде просветления случилось. После очередного моего вопроса, он серьезно посмотрел на меня и спросил: правда ли, что я интересуюсь историей? Я кивнул и начал спрашивать про башню. Тогда он показал на большой книжный шкаф, что стоял в комнате, говоря о каких-то тетрадях.
— Подойдя к книжным полкам, я увидел десяток толстых тетрадей в кожаных обложках. Они были сделаны не на острове, и в них мой дед-прадед вел дневник с самого детства, подробно записывая, что видел, слышал, и что происходило вокруг. Глядя на тетради, я понял, что передо мной настоящее сокровище. Не веря своей удаче, я листал их и читал о событиях прошлого, прикасаясь к подлинной истории острова. За моей спиной старик в мучениях метался на кровати. Он что-то кричал мне, о чем-то просил, но я, не в силах оторваться, листал и листал пожелтевшие страницы. Не помню, сколько я так простоял, но когда очнулся и повернулся к деду, то увидел, что он уже мертв.
— Признаюсь, меня данный факт не сильно расстроил. Не до того мне было, когда рядом такая прорва Знаний. Я твердо решил, после похорон попросить у отца пожить какое-то время в этом доме, дабы провести ревизию библиотеки деда-прадеда. Не в силах удержаться, я схватил одну из тетрадей и спрятал за пазухой, после чего поспешил к отцу…
Хранитель поморщился, словно у него заболели зубы. Он плеснул немного жидкости из бутылки в стакан и сделал глоток, после чего сказал:
— Мой папаша не одобрял моей тяги к истории, и поэтому я решил схитрить. После похорон я выждал несколько дней, а затем подошел к отцу и попросил разрешения взять себе на память какие-нибудь вещи из дома деда.
— Тот странно на меня посмотрел, но ничего не говоря, молча протянул ключи. После этого, я сломя голову бросился туда. Вбегая во двор, я немного удивился, увидев на плитах двора, прямо перед входом кучу пепла от большого костра. Войдя в дом и оказавшись в спальне деда, я чуть не закричал от ужаса. Полки книжного шкафа стояли пустыми. В доме не осталось ни одной книги, ни одной бумажки. Все ящики в столе деда были также опустошены.
— Вот так-то. Я и сейчас даже не знаю, кто это сделал — мой папаша или еще кто. Я говорил с соседями, но они "ничего не видели". И только местный дворник шепнул мне, что сразу после похорон, у дома он видел нескольких "важных людей" и как какие-то стражники жгли костер у входа, но кто конкретно это был, мне тогда выяснить не удалось. Да это было и не важно…
— Да и что там говорить. Многие годы спустя, когда я был уже хранителем, то я обшарил все библиотеки в домах других хранителей и прочих важных людишек. Для меня был открыт каждый дом и все считали за честь, что на их библиотеку обратил внимание хранитель. Я находил много интересного, но нигде я с тех пор не видел тетрадей моего деда. Похоже, они были уничтожены в том костре…
— И кто же их сжег? Зачем??? — воскликнул Вилен.
Хранитель хмыкнул.
— Может отец, а может другие хранители. Вернее хоронители. Были там двое стариков. Когда я стал хранителем, они почти сразу же, почти одновременно скончались. Как я понял, их отравил новый Великий хранитель и его близкие дружки. Дескать, эти старики мешали "развитию и прогрессу". Как видите, даже среди немногочисленных хранителей происходила грызня. Но что касается тех двоих, то есть у меня подозрение, что они были крупными специалистами по сокрытию и убийству истории и возможно именно они уничтожили все книги и документы моего деда.
Старик опять немного помолчал.
— Вот так вот. У меня осталась только одна, случайно спасенная тетрадь, в которой говорилось о нападении пиратов и об исходе здоровых людей с острова. Однако я не отчаялся. Я получил мощный стимул, чтобы жить дальше и понял, чему посвящу свою жизнь. Я начал поиски.
— Когда мне исполнилось двадцать пять лет — я стал хранителям. Сделать это было несложно. Мой папаша к тому времени стал неуправляем и причинял остальным хранителям массу неудобств. Я сам слышал, как он говорил, что "если завтра на горизонте покажутся корабли людей из Ковчега, то он не убьет себя, а будет "сражаться до последнего островитянина".
— Подобные высказывания были чересчур даже для выродков. Поэтому я не удивился, когда несколько хранителей обратились ко мне с "деловым предложением" сделать "благое дело на благо всего общества". И поскольку мне папаша тоже надоел, то я согласился.