Елизар повел гостей вниз, на улицу и стал водить по двору, показывая огород и живность. Он водил их между грядками, показывал, где что растет, подробно показал загоны с курами в западной части двора, подсобные сарайчики и емкости для сбора дождевой воды, а также емкости, которые наполнялись по трубкам из родника в холмах рядом. Подведя гостей к забору, старик показал, какой его плантация была раньше.
Наблюдая за реакцией товарищей, Агей видел, что Коляныч и остальные успокоились, видимо полностью поверив, что хозяин именно тот, за кого он себя выдает, а не бандитский лазутчик.
Обойдя весь двор, они вернулись в дом, где хозяин предложил им пообедать. Все вместе они быстро сготовили обед, сварив большую кастрюлю куриного супа. Обедали внизу, за столом в кухне. Коляныч ненавязчиво расспрашивал про окрестности.
— Да какие тут окрестности? — говорил хозяин, подкладывая гостям еды. — К востоку, вы сами видели, океан лежит. К северу несколько километров встречаются развалины, но потом кончаются и там голая степь безлюдная. На юге почти тоже самое. К западу тоже безлюдье.
— Там голая степь, до самой Пустоши? — спросил бригадир.
— Ну да… Степь, бугры, холмы невысокие. Потом канал там пустой, еще со старых времен, стоит.
— Что за канал? — сразу заинтересовался Коляныч.
— Бетонный такой, еще в старые времена построенный. Как говорят, он на сотни километров и на юг и на север тянется. За ним холмы — две гряды, а за ними уже и Пустошь будет…
Пообедав, Елизар пригласил гостей на верхний этаж, на веранду, где усадил за большим столом. Рядом находилась лестница вниз, а через ограждения балкона открывался вид на дорожку, ведущую к входной калитке.
— Да садитесь вы, — усмехнулся старик. — Отдохнем немного.
Он быстро расставил на столе перед каждым по красивому бокалу из прозрачного стекла и поставил на стол большой кувшин с какой-то желтой жидкостью. Налив себе он уселся в кресло и сделал глоток:
— Это что-то вроде абрикосового морса. Похоже на вино, бодрит, но в голову не ударяет.
— Да пока не надо, — проговорил, напрягшись, Коляныч, и было видно, что он и не собирается пробовать этот напиток.
— Да не бойтесь. Это не отрава. Я не для того вас сюда заманивал, чтобы отравить.
— А что значит "заманивал"? — напрягся Добер, и уставился на хозяина с нарочито серьезной рожей.
— Спокойно, — успокаивающе поднял руку Елизар. — Сейчас все объясню.
Он сделал еще несколько глотков и сказал:
— Вы даже не представляете, сколько лет я надеялся, что когда-нибудь ко мне кто-то сюда придет… И вот вы пришли. Я думаю, вы и сами понимаете, что навредить вам, это последнее, что я сейчас хочу…
— Да брось ты, — перебил его Нос.
— Нет, погодите! Я вам жизнь хочу подарить!
— Как это? — поинтересовался Лысый, внимательно глядя на хозяина.
— Да тут разговор сложный. Не знаю, как его и начать, но для начала расскажу вам одну историю. Да вы пейте, не бойтесь, хотя бы попробуйте.
Никто из сидящих не пошевелился и лишь один Вилен вдруг взял кувшин и плеснул себе немного морса в стакан. Пригубив его, он сказал:
— Ну, что-то да… Я не знаю, что это за абрикосовый сок такой, но кисловато немного, и, я бы даже сказал, вкусно.
Эти слова словно немного разрядили обстановку неловкости за столом.
— Когда я был молодым, — сказал Елизар. — То есть, когда уже немного пожил в этом доме, и понял, что мне не стать полноправным членом Городища, то я решил уйти отсюда. И решил я идти именно туда, куда и вы идете — на север.
Он махнул рукой в том направлении.
— А почему именно на север? — поинтересовался Коляныч. — Почему не на юг?
Елизар несколько секунд смотрел на него, а затем ответил:
— Да мне как-то все равно было — на север или на юг. Просто Городище на юге. Оно охранялось. Там патрули вокруг шастали, да и тут редкие дозоры появлялись. Поэтому если бы я пошел туда, то большой шанс был, что они заметят меня и, скорее всего, не одобрят мой уход. И кто знает, как бы они тогда поступили? А тут я тогда никого не встретил.
— Извини, что перебиваю, — подал голос Нос. — Но, если поселок охранялся, то, как бандиты из Пустоши его так легко захватили?
Старик хмыкнул:
— Да я не видел ведь, как они напали. Но, во-первых, в Городище не было целого войска, а всех стражников не более полусотни было. А во-вторых, вы бы видели эти машины. Попробуй с такой потягайся. Там ведь я видел раздавленных людей. Попробуй, встань у такой на пути!
— А оружие у них было же? — спросил Лысый. — У местных?
— Вроде было. Но я же не видел, как это началось и развивалось. Когда я пришел, бандиты уже сломили сопротивление и даже подожгли город.
— Понятно, — кивнул Нос.
— Так вот, — продолжил рассказ Елизар. — Решил я тогда уйти. Собрал я еду и вышел в путь. Шел я тогда, как и вы сейчас хотите идти — вдоль берега, дабы с пути не сбиться.
Как сейчас помню, шел я тогда, словно по воздуху. Ведь это был путь к новой жизни! Весь день я тогда словно в воздухе парил. На второй день было уже не так весело. На третий день совсем мне как-то грустно стало. Еда просто на глазах уменьшалась, а вокруг все без изменений. Десятки километров оставались позади, а картина вокруг одна и та же — справа синяя гладь океана, а слева голая равнина. Спасибо, что изредка встречались ручьи, чтобы напиться, да кусты, чтобы можно было костер развести.
Ну, а на четвертый день, я что называется, прозрел. Понял, какую глупость я делаю. Вот как сейчас, помню, вечер настал, солнце уже низко висело, и я резко развернулся и назад двинул.
Елизар замолчал и в задумчивости сделал несколько глотков из своего стакана.
— Как я назад добирался, это отдельная история. До сих пор вспоминать страшно. Через несколько дней закончилась еда, хотя я и берег ее сильно. Пытался я есть ракушки на берегу. Сперва обрадовался, есть их вроде можно, но потом вот просто в горло не лезли. Я через силу ел, а потом меня наизнанку выворачивало. Как в бреду шел. Ну, как до знакомых мест добрался, то сразу прилив сил почувствовал, но все равно, последние километры я, где пластом, где на четвереньках, полз. Потом еще неделю отлеживался. Так сказать — в себя приходил.
— А как ты тут ориентируешься? — спросил Нос. — Очень хорошо окрестности знаешь?
Старик несколько секунд задумчиво посмотрел на бригадира, а затем сказал:
— Ну, во-первых, тут развалины вокруг. Если идти на север, то они через несколько километров заканчиваются. А во-вторых, в километрах в пяти, южнее, на берегу находится каменная пристань. Мимо нее я все равно не прошел бы.
— Это люди из Городища построили? — спросил Вилен.
— Точно не знаю, но вероятно они.
— А у них были корабли или лодки? — поинтересовался Коляныч.
— В том-то и дело, что нет! Я спрашивал, но они отмалчивались. Но однажды один мужик мне сказал интересную вещь. Дескать, они изгнанники ведь и, если решат вернуться на Родину, то тогда не поплывут, а полетят по воздуху. Я так понимаю это типа воздушных шаров.
— Это что еще такое? — удивился Добер.
— Огромный такой пузырь, которому корзина привязана снизу. Туда садятся люди и летят. В Пустоши такие бывают. Несколько человек, которые пришли оттуда, рассказывали про такое. Но сами они их не видели, со слов других рассказали.
— Ну, а вообще? — проговорил Коляныч, задумчиво почесывая подбородок. — Люди из Городища. Они, значит, окрестности не обследовали, получается?
— В том-то и дело, что обследовали. Я, когда на север идти собирался, спрашивал людей. Не прямо, конечно, а так, осторожно. И узнал, что вроде они, когда прибыли сюда, на берег, то отправили несколько экспедиций на север и на юг. Каждая из них шла двадцать дней, а потом возвратилась. И за эти вылазки они никого не обнаружили, так что все были уверены, что берег в обе стороны на двадцать дней пути пустой.
Елизар перевел дух и продолжил:
— Я к чему вам это рассказал, про свой уход? Да, чтобы предупредить вас! Как минимум, двадцать дней вы никого не встретите. А кто знает, сколько там на самом деле до жилых мест? Может раза в два больше идти. А там ни животных и никого. Только суслики, да и то, сколько их надо, чтобы прокормиться? Я, правда, один раз на холм поднялся и видел озеро. Возможно, там рыба есть, но… сколько ее ловить надо? Вас ведь там — целая орава!