— Русский?
— Местами, — не поворачиваясь, ответил Кирилл.
— Тяжко? — с сочувствием заметил парень.
— Вроде того.
— Тогда давай поправимся?
Кирилл услыхал, как на столе появилась бутылка. Судя по характерному звуку — литровая и Тяжин понял, что поспать ему сегодня не удастся. Он сел на свою койку и протянул парню руку.
— Кирилл.
— Роман, — ответил парень и моментально свернул пробку с квадратной бутылки на черной этикетке которой, белыми буквами было неписано "Jack Daniels", — ну что? — он разлил по заботливо приготовленным экипажем парома стаканам, — не пьянки ради, а здоровья для! Давай, Кирилл. За знакомство.
А через три часа они уже весело и задорно блевали, стоя на верхней палубе парома, прямо в серое, бушующее Балтийское море. Может быть этого бы и не произошло, но обильные возлияния обоих "мореплавателей" накануне и неспокойная Балтика, подкосила их, и без того расшатанный, вестибулярный аппарат. Попутно Кирилл и Рома играли в игру, "Кто дальше Блеванет". По итогам игры была зафиксирована боевая ничья и, на тот момент уже, приятели пошли вниз. Как выяснилось, Рома тоже ездил за машиной и тоже живет в Питере. Поэтому они и решили спуститься на грузовую палубу и похвастаться друг другу своими железными конями.
Рома был фанатом Баварского автопрома, поэтому взял себе почти новенькую пятьсот тридцатую. Бирюзовую, на светлой, почти лимонной коже.
— Когда началась погрузка, я видел практически все машины, которые загнали сюда, — пошатываясь, толи от качки, толи от выпитого, гордо заявил Рома, — Моя самая лучшая! — он похлопал пятерку по крыше, — Ну, ИК! Конечно не считая Эмки… ИК!… Так что, дружище… ИК!… Моя машина лучше всех…
— Почему? — пьяным непонимающим взглядом посмотрел на него Кирилл.
— Потому что, я — кррррутой! — Ромка сделал пальцами "козу", — Ну а теперь пойдем, посмотрим твой тазик… ИК!… Какой кузов то?
— Е-36… - еле ответил Китяж и они, пошатываясь и опираясь на стоящие, на грузовой палубе машины, пошли на нос парома. Дойдя до своей машины, Китяж протянул Роме ключ и тот, нажав на значок, почему-то дернул за ручку соседней машины. И тут Китяж увидел, что рядом с его болидом стоит серенькая "тройка". Обыкновенная триста шестнадцатая. И Рома, почему-то решил, что это его машина. От осознания этого Кирилл засмеялся, а Рома продолжал дергать за ручку, бубня себе под нос:
— Чет… ИК! Чет не получается. Слыш, Киря. Чет сломалась твоя машина….
— Нее… — Кирилл поводил перед носом Ромы указательным пальцем, — с моей машиной все в порядке, — и он, открыв пассажирскую дверь, плюхнулся на сидение.
Рома постоял секунд тридцать, не веря в то, что такая машина принадлежит не ему, а потом сел на водительское сидение.
— Только, чур, в машине не блевать! — по пьяному, сурово пригрозил пальцем Тяжин, — и заводить мы ее тоже не будем.
Рома мотнул плохо слушающейся головой.
— Слушай Киря, а может ты и не Киря вовсе? ИК! — прищурился Рома.
— А кто??? — Наигранно, по-пьяному расширил глаза Китяж.
— Ну…. ИК! Скажем, Игорь….
— Почему???
— Потому что, ты — Кррррутой!!! — захохотал Ромка и, схватившись за руль, сделал вид, что он гонщик, — Штурман! Курс!
— Длинный левый, на третьей, — подыграл ему Китяж. И оба захохотали.
* * *— Ладно, старый, — Ромка протянул руку Китяжу, — созвонимся!
— Не вопрос, дружище, — Тяжин сел в машину и поехал в зону таможенного досмотра. Досмотр он прошел быстро. И дело было вовсе не в настроении таможенника, или в не вызывающем подозрений лице Китяжа и даже не в том, что ночью таможеннику не хотелось работать. Все решили пятьдесят долларов в паспорте. Таможенник улыбнулся, и бегло осмотрев машину, шлепнул в паспорте печать и протянул его Тяжину.