— А кто?
— А хрен его знает, — пожал плечами Тяжин — старший, — Мужики ходили, охотовед ходил, рыбнадзор ходил. Даже погранцы ходили. Нету там никого. Как по "Ворошиловской дороге" к Белому идешь, дойдешь до Хамолова… Оп! Слышно, что топор стучит. И ведь, собака, явно с мыска на Белом стучит… Идешь на звук… Метров пятьдесят остается…. Ну, где самый бурелом… Оп! И ни звука… Приходишь на мысок. Домик стоит. На двери замок. Следов вокруг — не меряно! Топор в колоду воткнут. Чувствуешь, что хозяин рядом… А никого нет… И на звука, — отец стал похож на Крамарова в "Неуловимых мстителях", — И Тишинаааа….
— Брехняяяя, — подыграл ему Кирилл и оба засмеялись.
— Ну… — сказала мама, убирая посуду со стола, — смех смехом, а факт есть факт!
— Ну да, — кивнул ей батя, — А спорт есть спорт. Сруб, этот "кто-то", поставил себе хороший. Сейчас ставит себе что-то рядом, поменьше, — отец разлил ещё по одной, — Я, конечно, по своим каналам пробил. Говорят что не преступник. Монах какой-то. В епархии благословился на жизнь отшельником. Да только, кажется мне, что не простой он — монах этот. Прячется он больно грамотно.
— А ты его в оптику смотреть не пробовал? — поинтересовался Китяж, вылавливая грибочек.
— Ты же меня знаешь, сынок, — улыбнулся батя, — я в людей не целюсь. Да и потом, место он, гад, выбрал себе хорошее. Лес кругом густой. А единственная точка, с которой его можно выцелить, на другом берегу Белого. А там дистанция — метров шестьсот! А я с этими компьютерами себе зрение убил — сам знаешь. Триста метров, дальше все "плывет".
Отец и в правду, последнее время начал стремительно терять зрение.
— Да… дела, — Китяж был уже "на кочерге" от количества выпитого, — Ладно, завтра разберемся. На утренней пробежке. НУ, — он поднял запотевшую стопку, — Чтоб колеса ездили!
* * *Не смотря на то, что вчера они с отцом изрядно "нагрузились", встал Китяж, как обычно, в 6.30. С полным отсутствием похмельного синдрома, в здравом уме и твердой памяти. Одевшись по форме?2 — ботинки и штаны и, на всякий случай, прихватив охотничий кинжал, он побежал в лес. Температура воздуха была "плюс три", и, по началу, было прохладно. Но мысль о том, что можно встретить любого дикого зверя, включая и двуногого, согревала. Вообще то, охота в погранзоне была запрещена, поэтому и зверья здесь водилось не меряно.
Пробежав по деревне, Кирилл выскочил на гаченную дорогу к законсервированной погранзаставе, до которой было около километра. Дальше, от погранзаставы дорога была получше — мощеная.
Когда ещё до Великой Войны, власти Советского Союза начали подбирать новое место для базы Балтийского флота (мятежный Кронштадт их не устраивал потому, что был слишком близко к Финской границе). Клим Ворошилов указал на Лужскую губу. Место было тихое, глубины позволяли подходить тяжелым крейсерам, да и грозить всему капиталистическому миру, отсюда было удобнее. С запада ее закрывал Кургальский полуостров, за которым ещё дальше, на запад была Нарвская губа. Именно на Кургальском полуострове Клим и решил поставить укрепрайон, который должен прикрывать новую, Усть-Лужскую военно-морскую базу Балтийского флота. И первое, что предстояло сделать, это — дороги. Причем, не просто дороги, а такие, чтобы по ним и танки могли пройти. Чтобы они служили даже тогда, когда во всем мире коммунизм наступит.
Дорог там не было, одни направления. Поэтому Ворошилов пригнал на полуостров около пятнадцати тысяч заключенных, которые за пол года замостили основную дорогу по всему периметру полуострова, а это, ни много, ни мало, восемьдесят КэМэ и около сорока километров внутренних дорог. Весь Кургальский полуостров стоял на костях. Дальше дорог дело не пошло, началась Финская компания, а за ней и Великая Война.
Выскочив у заставы, Кирилл остановился первый раз. ПТН на ней работал, хотя вся застава была покинута и напоминала мини Припять. Однако на вышке ПТНа теперь дежурили два пограничника, которых каждое утро и вечер привозили с погранотряда в Усть-Луге. Когда он был здесь последний раз, на заставе не было никого, а сейчас появились. Похоже пацаны на вышке спали. Никакого движения в их будке не было, только радар ПТНа крутился, сканируя водную гладь наших рубежей.
Что ж, здесь все было тихо, поэтому Кирилл не стал остывать и побежал дальше, к Белому. Отсюда до озера было около трех с половиной километров. Добежав до Хамолова, Тяжин снова остановился и прислушался. Утренний лес только начал просыпаться. Но стука топора в его ранних звуках ещё не было. "Спит ещё, наверное. Ну, ничего. Кто рано встает — тому бог дает. Сейчас мы тебя и застукаем", улыбнулся Кирилл и побежал дальше. Но не напрямую, через бурелом, а по дороге. Так было дальше, но можно было подойти на противоположный мысок и посмотреть издали на неведомого обитателя Белого озера. От Хамоловской просеки дорога стала интереснее. Лес вокруг стал густым и недобрым. Он так сильно нависал над дорогой, что становился похожим на тоннель, а в предрассветные часы и вовсе казался заколдованным. Но таким он казался обычному человеку. Для Китяжа не было ни чего лучше такого леса. Он знал — чем гуще лес, тем проще уйти. Чем тяжелее обстановка, тем проще работать диверсанту-разведчику. И какой бы дикий зверюга сейчас не вышел на встречу Тяжину, он готов был ему доказать, что ОН здесь хозяин, а не кто либо другой.