И снилась ему всякая всячина: он стоял на коленях, склонив голову. В лёгкой тунике и сандалиях, а на поясе у него висел короткий, широкий меч. Женечка стояла напротив него и протягивала ему клубок шерстяных ниток. Она, почему-то, называла его Тесей, а он её Ариадной… А потом он долго плыл на галере, а когда приплыл его бросили в какое-то помещение без окон, и он оказался в тоннеле метро. Он шёл к огромной железной двери и ни как не мог к ней приблизиться… О когда, наконец он смог до неё дотянуться — проснулся…
* * *За окном уже расцвело. Похмелившись рассолом и растопив камин, Тяжин пытался вспомнить этот сон. Какой из него Тесей. Тесей был молодой и красивый, а он старый, и местами, не очень целый.
Но гадать сон долго ему не срослось. В семь, за окнами раздался скрип тормозов подъехавшего УАЗа, а через пятнадцать секунд, на пороге появился румяный и свежий Терешков.
— Проснулся уже? — отряхиваясь от снега, спросил он Кирилла, — Как самочувствие?
— Не то, чтобы — КАК… — тяжело ответил ему Кирилл, — я бы даже сказал, "Совсем ни как…". Василич, — он держался за голову двумя руками. Рассол помог, но не снял эту жуткую боль. Голова раскалывалась на миллионы маленьких Китяжей, — а сколько мы вчера выкушали?
— Это мы со старшиной выкушали, а вы — господа офицеры — выжрали почти всё, что было, — весело ответил полковник и вытащил из-за пазухи пакет, — Хватит болеть. Поправься соточкой и за работу. Я в Гатчине был. Утренний фельдъегерь из Раменского привёз. Давай-ка, посмотрим, что там весёлого.
Полковник кинул пакет на прибранный стол и извлёк из кармана флягу с коньяком. Налив Китяжу полстакана, он спрятал её назад, в карман, и уселся напротив. Тяжин взялся за стакан и, через силу, влил в себя его содержимое. А через пять минут, он уже был полностью в адекватном состоянии. В голове стоял только легкий шум.
— Ох, Василий Васильевич, — качнул головой Кирилл, — я вчера дал "дрозда".
— Да, уж, — издеваясь, кивнул головой полковник, — Ну как? Полегчало?
— Теперь — в норме, — улыбнулся Китяж.
— Смотри, — сурово погрозил пальцем Терешков, — Не правильное похмелье приводит к длительному запою, — но тут же смягчившись, подмигнул ему и кивнул на пакет, — Давай, открывай.
Китяж подозрительно посмотрел на Терешкова, но пакет взял и, вскрыв его, высыпал содержимое на стол. На столе лежало пять удостоверений личности офицеров. Четыре из них были заполнены на Китяжа и его бойцов. Пятое было пустым. Кирилл отложил его в сторону. Дальше, он взял небольшой, с сигаретную пачку, чёрный полиэтиленовый пакет, который был запаян. Пощупав его, он понял, что внутри его — ткань. Аккуратно, чтобы не повредить содержимое, Кирилл вскрыл невесомый пакет и вытащил из него четыре шёлковых носовых платка. Любой обыватель подумал бы, что это — именно носовые платки.
— Можешь в хлорке неделю отмачивать, — пояснил Терешков, — хрен ототрёшь.
Тяжин развернул один из платков. На тонком, натуральном шёлке, специальной, несмываемой краской была нанесена фотография Тёмы, а дальше, как на удостоверении личности было написано: "Предъявитель сего, Межуев Артём Юрьевич, является специальным представителем президента Российской Федерации, Министра Обороны Российской федерации, и Главного Федерального судьи Российской Федерации. Пропускать всюду и оказывать содействие в вопросах государственной важности. Запрещается любой досмотр Межуева Артёма Юрьевича и лиц его сопровождающих".