— Ототри его как следует.
Увидев нож с засохшими кровяными разводами Даня закатил глаза и закачался. Ему, явно, стало плохо. Китяж вскочил и придержал сына за плечо, чтобы он не упал.
— Ну, ну. Соберись боец. Это надо сделать, — Дане нужно было "вызубрить этот урок", прежде чем он выйдет наружу. Хотя Тяжин никогда не видел последствий ядерного удара, он понимал — даже для него это будет жестко.
Тяжин подвел сына к спортивной сумке и усадил на нее. Даня пришел в себя и посмотрел на отца с такой ненавистью и отвращением, что у Китяжа по спине прошел холодок. Только что рядом стоял его сын и вдруг, он превратился в маленького, но дикого и безжалостного зверя. Ситуацию надо было менять.
— Так, боец, слушай меня внимательно! — Китяж сменил тон, на командный. — Мы с тобой остались здесь одни. Понимаешь? Совсем одни. И если ты не хочешь дожить до глубокой и счастливой старости, — вперед! Вон дверь! И запомни, мне нужен взрослый мужик, который мне прикроет спину, а не маменькин сынок, который падает в обморок при виде пары капель крови! Мне нужен напарник, на которого я могу положиться, а не рохля и тюфяк. Наверху тебе не школа! — Китяж гипнотизировал сына, а тот смотрел на него не мигая и постепенно округлял глаза от удивления. Таким, он видел отца в первый раз.
— Там, — Тяжин поднял палец вверх, — двоек не ставят, там убивают! Те кто выжил, начнут такую битву за существование, что "Бой за выжигатель мозгов", в твоём сраном СТАЛКЕРе покажется прогулкой в парк развлечений. Там нет респаундов! Схлопотал пулю — cдохни! ПОНЯЛ???
Китяж выдохнул и посмотрел на сына. Эффект достигнут. Данила встал, молча взял нож, тряпку и взялся за работу. Только детского блеска в его глазах Тяжин больше не видел.
* * *Разобравшись с рюкзаком, Тяжин резюмировал:
— Итак, дружище, что мы имеем. У нас на двоих есть два ножа. Это уже хорошо, — Кирилл посмотрел на сына, на его работу и похвалил Даню, — Молодец! Этот нож — твой. Запомни: нож — продолжение руки. Достал нож — бей. Бей с силой и наверняка. Не задумываясь.
— Отец, но ведь я убью! — Даня все ещё не до конца понимал, как это — лишить человека жизни. И это было правильно. Вспомните себя в десять лет.
— А ты вспоминай Павла Владимировича, когда берешь этот нож, и семью его вспоминай, и друга Апполошу. А потом представь, что перед тобой именно Павел Владимирович. И бей! — Китяж сделал характерное, резкое движение рукой. Так его учили. Так, теперь учит он.
— Я попробую, отец, — Даня взял нож и посмотрел на лезвие.
— Не надо пробовать, сынок. Надо бить.
Даня поднял с пола кусок капронового шпагата, каким перевязывают торты. Продел его в дырочку в рукоятке и сделал петлю, крепко, "прямым" узлом связав концы. Китяж наблюдал за этим действом с нескрываемой радостью.
— Это чтобы с руки не слетел, в нужный момент, — прокомментировал свои действия Данила и засунул нож за пояс.
— Соображаешь, боец, — Тяжин одобрительно похлопал сына по плечу. — Что у нас дальше? Есть еда и это ещё лучше! Есть хочешь?
Даня закивал головой.
— Тогда приступай, а я сгоняю в коридор, поищу какую-нибудь чашку. Китяж достал зажигалку и шагнул к двери, — надо же нам из чего-то пить!
Вернулся он через тридцать секунд с пустой двухлитровой бутылкой, из под Колы, когда Даня раскладывал на разорванной футболке продукты.
— Дай-ка свой нож, сынок, — попросил Китяж Данилу. Тот протянул Тяжину нож. Правильно, взявшись за лезвие. Взяв нож в руку, Китяж дал Даниле второй урок.
— Ну вот, ты и без оружия. Всё! Делай с тобой, что хочешь.
Даня удивленно смотрел на отца:
— Но ведь ты…
— Никогда не давай себя обезоружить! Без оружия ты можешь быть только с теми людьми, которых ты знаешь! — Китяж вбивал в сына прописные истины, — Или если я тебя попрошу. Усек?
— Усек, — пробурчал Даня, — не мог так сказать? Я же не маленький. Я напарник твой.
"Ух ты! Меняется на глазах," — Теперь уже Китяж удивленно посмотрел на сына.
— Напарник! — утвердительно ответил Тяжин, — И не просто, напарник. Ты мой сын. И я горжусь, что мой сын, стал моим напарником!
Китяж подошел к Даниле и крепко его обнял. Даня прижался к папке. И разрыдался в голос.
Китяж прижимал к себе сына и ему было обидно. Нет, не за то, что парень расклеился и дал волю эмоциям. Китяжу было обидно, его сыну выпала такая тяжелая доля. Да что там сыну. Сын рядом с отцом. А вот как там Женечка…
Даня постепенно успокоился, и Тяжин взялся за ужин. Для начала он разрезал пополам пластиковую бутылку. Получился вполне приличный стакан. Китяж сполоснул его. Налил грамм сто воды. Затем подошел к медикаментам, которые лежали на втором оторванном рукаве и взял йод. Накапав в стакан десять капель, он протянул его сыну: