— А ещё, Серёга, — Тяжин нёс на себе, друга и ещё, кучу ненужной дребедени, — Когда мы дойдём, я на тебя представление напишу. На "орден Мужества". Тебе за него в Собесе попугая, на плечо, дадут. Матерщиника. Слышишь, Серёга? — Китяж прислушался к, еле слышному, дыханию друга, — Дышишь? Дыши братец, дыши…. Только дыши. — Кирилл остановился, чтобы перевести дух. Тащить на себе два вещмешка, ОСВ, ВСС, да ещё и, еле дышащего, друга, было тяжело, даже, для такого бойца, как Тяжин. — Ну, вот, Серёга. Передохнули. Теперь пойдем дальше. — Китяж говорил это, скорее, себе, нежели прапорщику. Так было легче ему самому. Бузони его, все равно, не слышал.
Он нёс своего "второго номера" уже три часа и прекрасно понимал, что с такой дыркой в брюхе, как у Серёги, долго не протянешь. По этому, Кирилл, начал избавляться от ненужного балласта. Первой, на слом, была самая тяжелая штука — ОСВ. Частично разобрав винтовку, он раскидал запчасти в разные стороны. Единственное, что Китяж оставил, это был прицел, который он и положил в вещмешок. Затем, та же участь постигла участь ВСС и вещмешок Прапорщика. Оставшиеся МОН-ки и РГО усеяли место, ревизии личного имущества, невидимыми растяжками. "Давайте, господа бандитики, догоняйте. Кушайте, так сказать, не обляпайтесь!" Из оружия остались только нож, Стечкин и трофейный Кольт. "И рации. Надо скинуть рации." Данная процедура облегчила разведчиков, ещё на полкило. Все. Скидывать было больше нечего. Можно, конечно, было выбросить, трехкилограммовый прицел, с тепловизором, но такой подарок делать духам, Китяжу не хотелось. "Да и Фашист орать будет".
Было около половины четвертого, когда, в свете убегающей за горы луны, за деревьями показался Грозный.
Правда, было до него, ещё километров десять топать, ну да ничего.
— Видишь, Серёга. Пришли, мы с тобой, — Китяж остановился, и, в очередной раз отдышавшись, вышел из леса на горную дорогу. Здесь было слякотно и грязно, но по дороге было идти, как то, проще. Хотя и опаснее. Дорога всегда притягивает к себе, различных "романтиков". И чем больше была дорога, тем больше "романтиков" она притягивала. Отсюда и фраза появилась — "Романтики, с большой дороги".
— Терпеть, Бузони, терпеть, — Кирилл уже еле волочил ноги. И свои и Серёгины. Причем Серёгины, он волочил буквально. Силы у прапорщика были на исходе. Да и сам Тяжин был уже, далеко, не первой свежести.
По этому, когда сзади, послышался звук двигателя восьмидесятки, Кирилл, попросту, его не услышал. Или не захотел слышать. Но звук, назойливо проникал в уши разведчика. Он нарастал. Он был громче и навязчивее. И, в конце концов, мозг дал команду ногам остановиться. Как раз, в этот момент, их и выхватила из темноты, фара бронемашины.
Бегать от БТРа бессмысленно, поэтому Кирилл принял единственно правильное решение — стоять на месте. БТР взял немного правее и поравнявшись с разведчиками остановился. Кирилл продолжал смотреть вперед, на город. Туда, где можно было найти приличного доктора.
— Ты кто, мил человек? — вопрос сопровождался лязгом затвора АК, который навел Китяжа на мысль, о бренности бытия.
— Я, — ответил Тяжин, продолжая смотреть на Грозный, — Мил человек!
— Милые люди, в такую пору по горам не ходят. Только плохие шастают. — голос у говорящего с Кириллом был с типичным южнорусским акцентом. "Ростов или Краснодар, а может Ставрополье. Нет, Кирюха. Не ведись, — Китяж незаметно сунул левую руку в карман. Там лежал Закировский Кольт, — Вполне возможно, что это духи. Или наемники из УНА-УНСО. Захватили бэтэр, и куражатся… Хотя, чего гадать. Повернись и посмотри…" — и Китяж повернулся к БТРу.
Румяный, монументальный майор сидел, обняв левой рукой ствол башенного пулемета. Рядом с ним сидели ещё пятеро бойцов, двое из которых уже направили свои автоматы, в сторону изрядно потрепанных разведчиков. Остальные, тоже приводили свое оружие, в состояние боевой готовности. "СВОИ", — облегченно выдохнул Кирилл.
— Старший лейтенант Тяжин. Разведка округа…. Ребята, мне бы, своего наблюдателя, на больничку, да поскорей. Плохой он, очень.
Сказав это, Кирилл обернулся. За восмидесяткой шел БМП-3, а за ней, три или четыре "Урала". "Колонна! Это хорошо".
— Ладно, старлей. Прыгай в первую машину. Там, в кузове, бойцы. Они подсобят, — Майор встал на башню так, чтобы его видел лейтеха, в кабине первого "Урала" и, удостоверившись, что его видно, покрутил указательным пальцем над головой, изображая пропеллер. Затем, этим же пальцем, он ткнул в разведчиков и в лейтеху. Урал, в ответ, моргнул дальним светом, — Правда больнички не будет до Ханкалы. Извини, все, что могу. Поехали! — и он, два раза, стукнул по башне рукояткой автомата. Колонна снова тронулась.
* * *