— За это! — Китяж ткнул пальцем в тела на полу, — Я знал, почти всех, в этом городе. Я здоровался с ними. Наши дети ходили в один детский сад. В школу ходили вместе. А их уничтожили, как скот, просто по тому, что они не влезли в какое-то, сраное бомбоубежище!!! И за это…
— На, — Андрей протянул ему бутылку, — помяни…
— Андрюша! Дружище! Ты пойми, Чтобы всех, кого они убили, только в Павловске, помянуть, нам понадобится десять таких кладовых, как в "винном", — зажигалка, наконец дала огня и Китяж сделав глубокую затяжку, а потом ещё одну и ещё… И начал успокаиваться. Докурив он взял у Дона бутылку и сделав хороший глоток Сказал:
— Ладно, пойдем, посмотрим, что можно взять. Берем, только "живые" консервы, крупы, муку, макароны и прочую мутату, длительного хранения. Смотрим металлическую посуду. В конце зала, — Китяж показал рукой, — был отдел бытовой химии и посуды. Короче, работаем, дружище. Очень много работаем.
А на часах было всего лишь, 9:00
* * *К часу дня, команда сделала восемь ходок в "стекляшку" и две в "винный". Все прошло почти без потерь. Единственной утратой, был ботинок Кирилла, Который начал дымиться, едва сквозь рваные облака начало проглядывать солнце. Кирилл сообразил мгновенно и, выдернув кинжал из ножен, Вспорол шнурки и скинул, уже нагретый ботинок. Скинул и начал смотреть, как же, на самом деле работает этот "Вампир Х". Ботинок вспыхнул ослепительно-белым пламенем и через полминуты, от него не осталось даже пепла. В общем, на шестой ходке пришлось вернуться босиком и надеть свежее спи… снятые с полковника ботинки.
К обеду, запасов было столько, что можно было, проявив фантазию, кормить взвод, целую неделю. Из отдела посуды, принесли пять кастрюль, различной емкости, десяток железных, эмалированных плошек и два десятилитровых эмалированных ведра.
Пока мужики таскали продукты и хозяйственную утварь, младший состав, в лице Татьяны и Дани, тоже не сидели на месте. Они разбирали по подсобкам и коморкам то, что Китяж и Дон, сваливали кучей в "Колиной" подсобке, которая теперь носила гордое название — "Сортировочная".
И вот, возвращаясь с последней ходки из "винного", Тяжин заметил легкий дымок, который шел со стороны их подвала. А когда "мародеры" подошли к рынку, Китяж не выдержал и выругался.
— …
— И что за слова, Кирилл Александрович? Вы — взрослый человек. Ай-яй-яй… — Андрей решил пошутить, но Кирилл так на него посмотрел, что Новиков понял — шутка не прошла.
— Даня вышел… — Тяжину, явно не хотелось, чтобы сын увидел все ЭТО. И все же, головой он понимал, что, рано или поздно, это должно было произойти. Данила не мог, всю свою жизнь, просидеть в подвале.
— Ну вышел… Ну и что? — Новиков говорил верно, — Чем раньше выйдет, тем быстрее привыкнет.
— Может быть…
Подойдя ближе, напарники заметили, что огонь горит в сделанном из кирпичей очаге. А на самом очаге, стоит самая большая, пятилитровая кастрюля, наполненная водой.
— Что делаешь, боец? — поинтересовался Дон, когда они, изрядно нагруженные, подошли к пацану.
— Обед, — мрачно ответил Даня, не поворачиваясь к старшим.
— Слышишь, кашевар, а кто тебе разрешил выходить? — Тяжин старался быть с сыном построже.
— А, по-твоему, тетя Таня должна печку выложить, огонь развести и воду таскать? А обедать, между прочим, все хотят.
— Да уж, логика у твоего сына — железная. Учитесь, господин Китяж, — Новикову было приятно, что маленький Даня, так заботится о его супруге, — Мальчишке, всего десять лет, а ведет себя, как настоящий мужчина.
— Не учи ученого, гражданин Копченый, — процитировал Жеглова Китяж, — он и есть — настоящий мужчина. Только, вот не слушается, бывает. А что на обед, повар?
— Макароны, с тушенкой, — Даня, наконец, повернулся к старшим. И посмотрел он на них, очень не добро.
— Давай, Андрюха, — Сказал Китяж, увидев Данин взгляд, — Неси все, на сортировку, а я пока здесь, с сыном, посижу.
— А я. тогда, Танюшке помогу, — Дон понял, что он здесь — лишний и исчез в подвале.
Китяж подошел к сыну, присел на корточки и подняв палочку начал ковырять ей горящие дрова.
— Сам разжег?
— Угу… И разжег и печку сложил и дров надыбал. — Даня понуро смотрел на горящие палки и о чем-то думал, — Знаешь пап… Я всегда мечтал о том, чтобы эта школа, сгорела синем пламенем. А сейчас смотрю. Вот, вроде, исполнилось мое заветное желание. А меня это — не веселит. Нет радости у меня, от всего ЭТОГО…
— А, что ты хотел, сынок, — Китяж задумался над словами сына, — А на войне…