Второй голос был любимым. Это была мама. И она постоянно называла ЕГО по имени, но ОН ни как не мог его запомнить. И мама была рядом с НИМ, постоянно. Похоже, что она жила в одном помещении с ним.
— Какие перспективы, доктор? — голос отца, всегда задавал только конкретные вопросы и требовал только факты и цифры.
— Перспективы не плохие. Но у него задета правая лобная доля. По большому счету, после такой мясорубки, в которой он побывал, такое ранение — пустяк. И честно вам скажу, я бы не стал делать ему трепанацию. Лобная доля…
— А за что она отвечает?
— В принципе, если вы не верите в экстрасенсов, "контактёров", связи с инопланетными цивилизациями и духами умерших, то вам не о чем волноваться, — доктор, явно хихикнул
— А причем здесь вся эта ересь? — не понял отец.
— Просто некоторые, с позволения сказать, "ученые", утверждают, что именно эта часть головного мозга, отвечает за данные "способности". Но мы то, с вами, взрослые и образованные люди.
— Ладно, оставим эзотерику и прочую "хиромантию" писателям-фантастам, — отца больше не интересовал этот бред, — Скажите профессор, каковы шансы, что он станет нормальным, полноценным человеком?
— Этого я вам сказать не могу, — "эскулап" на мгновение замолчал, — Но, динамика впечатляет, я думаю, через месяц, мы смо…шшшшш
Дальше напрягать слух ОН не мог. Устал. И заснул.
* * *— Пип-пип-пип-пип-пип, — какой-то аппарат, навязчиво пищал под ухом уже две недели и уже, порядком, надоел. В голове у НЕГО потихоньку начинали крутиться мысли. Одни пролетали, не задерживаясь. Другие сидели плотно и пожирали тех, которые не успели выскочить. Они росли и крепли и, вскоре, их осталось всего две. Две огромные мысли. "Надо вырубить эту пищащую хрень!" и "Как бы покурить". А ещё, иногда, из глубоких и пустынных закоулков сознания, выползала огромная мысль, при виде которой, две другие жались, друг к дружке. Это была огромная и свирепая: "КТО Я ТАКОЙ и ЧТО Я ЗДЕСЬ ДЕЛАЮ".
И эта мысль, наверное с голодухи, ударила его как раз в железяку, которая осталась у него в мозгах. И в мозгах, что-то щёлкнуло.
"Давай! Прямо сейчас! Ну же! Ты слабак?… Но как???… Для начала, глаза открой, дурында!!!"
И опять, в голове раздался щелчок. И после щелчка, ОН понял, что может это сделать.
И сделал
— Пипипип-пип-пип-пипипип-пип-пип, — пищалка явно сменила свой ритм. "Надо ее вырубить", ОН повернул голову. На тумбочке, около койки, стояла белая, жестяная коробка. Из нее, к ЕГО голове, тянулось два десятка проводов, а на лицевой стороне плясал свой, вечно зеленый танец, осциллограф. Ему вторили пяток разноцветных лампочек. "Как на сельской дискотеке", — про себя пошутил ОН, и, протянув руку к прибору, нажал самую большую и, самую красную, кнопку. Светомузыка, тут же погасла и перестала издавать надоедливый звук. Теперь — осмотреться. А чтобы осмотреться, нужно снять маску и "шапочку" с проводами. Мешают они шибко. Снял. Огляделся.
Обычная, серая больничная палата. Правда, одноместная, люксовая. Койка, диван, холодильник и телек. На диване, свернувшись калачиком, под шерстяным, казенным одеялом, спала женщина. А за стеклопакетом, шумел большой, ночной город. Очень большой.
"Ну, что, дружище? Попробуем встать?" Вытащив из левой руки капельницу, ОН сел на кровать. И, сразу же, закружилась голова. Но курить хотелось, все больше и больше. Справившись с головокружением, ОН встал и дошел до дивана. "МАМОЧКА", — радостно подумал ОН, увидев лицо женщины. Такое родное и милое, — "замучил я тебя, совсем. Намаялась ты со мной. Как же ты устала…"
Он подоткнул маме одеяло и вышел в коридор, тихонько закрыв скрипучую дверь.
— Наталья Сергеевна, не спится? — раздался юный голос с медицинского поста, — Хотите, я вам снотворного дам?
"Точно! Мама — Наталья Сергеевна! А как зовут МЕНЯ???" — он вернулся в палату и прошлепал босыми ногами к койке. На спинке, в ногах, висела табличка. "Тяжин Кирилл Александрович. 16.11.1977 г.р."
"Наконец-то! Кирилл Тяжин! КИТЯЖ!!! Теперь выяснить, что я здесь делаю и где тут курят? Это мне подскажет медсестричка." Китяж вышел из палаты и огляделся. Налево — коридор. Темный. Направо, через две палаты, тусклым огнем ночника, светился медицинский пост. "Давай, Кирюха. Тебе туда". И пошел. Шел уверенно, но не быстро. Слабость давала о себе знать и он немного покачивался.
На посту сидела совсем молоденькая, чуть полноватая, симпотная медсестричка. Заполняя какие-то бумаги, она даже не подняла головы.
— Наталья Сергеевна, вы за снотворным? Подождите минуточку, я допишу…
— Сестричка, — Китяж широко улыбнулся, — А где тут у вас покурить можно?