Медсестра вздрогнула и перестав писать, медленно подняла глаза. А увидев Тяжина, закатила глаза и медленно сползла со стула. Она упала в обморок
* * *В главном Военном Клиническом Госпитале имени Н.Н. Бурденко, что в Лефортово, царила сутолока и суета. Шутка ли, больной, который пролежал в коме три с половиной месяца, больной, над которым бились лучшие военные нейрохирурги страны и ничего не смогли с ним поделать, САМ ВСТАЛ!!! И, не просто встал, а заговорил и, даже, попросил покурить!!!
В палате, где лежал Тяжин, было непристойно много народу. Кандидаты, доктора, профессора и, даже, один академик. Маленький, с седой бородкой клинышком, академик говорил: "Надо проверить…" и все, тут же начинали перешептываться. Академик говорил: "Посмотрите реакцию…" и опять шепот. А так, как народу было много, этот шепот начал напоминать улей.
Мама сидела на диване и пила уже четвертую порцию карвалола, пополам с валокордином, но это не помогало. Как только она поднимала голову и видела Кирилла, который сидя на койке, с интересом наблюдал за происходящим, она снова начинала плакать. И не просто плакать. Рыдать. Её успокаивал отец, прилетевший утренним рейсом из Питера. Он обнимал ее за плечи и все время повторял:
— Ну, Наташенька… Ну, все хорошо… Я же говорил, что все будет хорошо… Ну перестань, Натуля…
А Кирилл продолжал наблюдать за тем, как "эскулапы", по одному, подходят к нему. Стучат молоточком по колену, светят фонариком в глаз и просят дотронуться пальцем до кончика носа. Наконец, после четвертого часа подобных мучений, Кирилл не выдержал. Он встал и койки и громко, чтобы услышали все, сказал:
— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?
Доктора, присутствующие в палате, на миг, замолчали, а через пять секунд продолжили свой диспут так, как будто Тяжина вообще там не было. Только медсестра подошла к нему и ласково, с озорной улыбкой сказала:
— А давайте я у вас кровь из вены возьму, товарищ старший лейтенант.
— КТО??? — не понял Тяжин, — СТАРШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ?!?!?!?!? — и Кирилл услышал, как мама снова зарыдала.
От группы докторов отделился тот самый академик и взяв Кирилла, за локоть, тихо сказал:
— Да не нервничайте вы так, Кирилл Александрович. Давайте присядем, — он указал рукой на кушетку и сел. Кириллу ни чего не оставалось, как сесть рядом, — Меня зовут Василий Максимович Мухин. Я зав. кафедрой шоковой нейрохирургии. Давайте сделаем так — сейчас, я дам вам одно маленькое, простое задание, а вы постараетесь его выполнить, со всей своей ответственностью. Договорились?
— Давайте попробуем, — обреченно вздохнул Китяж.
— Ну, вот и славненько, — академик, который был похож на Деда Мороза, потер ладони в предвкушении чего то. Китяж пока не понимал чего, — Возьмите в тумбочке тетрадь, ручку и подробно и, желательно, быстро, напишите автобиографию.
— И все???
— B все, — улыбаясь, ответил Мухин, — Мало того. По итогам этого задания будет решен вопрос о вашей выписке. Или о продлении сроков диспансеризации. Ну? — он лукаво посмотрел на Китяжа, — Как вам такое предложение?
— Считай, договорились, доктор, — Кириллу очень хотелось домой, поэтому он и подвох то, заметил не сразу, — Готовьте выписку. К вечеру я хочу быть дома.
— Сначала прочтем автобиографию, друг мой, — продолжая улыбаться, доктор погрозил пальцем, встал и вернулся к коллегам.
Кирилл открыл ящик тумбочки и обнаружил в нем школьную тетрадь в клетку и два десятка ручек. Выдернув из ящика тетрадь, он начал копошиться в ручках. Наконец, одна из них ему приглянулась и он раскрыл тетрадь и начал писать.
" Я, Тяжин Кирилл Александрович, родился шестнадцатого ноября, тысяча девятьсот семьдесят седьмого года, в городе…" И тут он остановился. Кирилл задумался, в каком городе он родился. То, что в городе — факт. Но вот в каком??? Название вертелось на языке, но вспомнить его он не мог. А так же, он не мог вспомнить, номер школы, в которой учился, домашний адрес и многое другое, что обычно пишут в автобиографиях. В голове у Китяжа ревела буря и гром гремел. Он пытался вспомнить, хот что-нибудь. Но в голову, почему-то ничего не лезло.
В палате же, наоборот, стало тихо, как в склепе. Доктора внимательно следили за действиями пациента. И пациент это заметил. Заметил и, подмигнув наблюдающим, что-то быстро начиркал и закрыл тетрадь. Затем он встал и подойдя к "Деду Морозу", с улыбкой протянул ему тетрадь.
— Ну, что же, Кирилл Александрович, посмотрим на ваше сочинение, — академик раскрыл тетрадь и начал внимательно изучать написанное. Изучал он это, секунд сорок. Внимательно вглядываясь в каждую закорючку на тетрадном листе. А изучив, продолжил, — Ну, что могу сказать вам, Кирилл. "Двойка" у вас, по русскому языку. "Нихрена" — пишется вместе. По аналогии с "ничего". Вот, если бы вы, к примеру, писали "ни хрена ни морковки", тогда — да. Раздельно. Ну, да ладно. Перейдем от формы к содержанию. Стилистика у вас, тоже хромает, но смысл полностью ясен. Написано четко и лаконично. Не подкопаешься! За содержание — твердая "ПЯТЕРКА". Полюбуйтесь, коллеги, — Старичок протянул тетрадь стоящим за ним докторам.