Тяжин, было, потянулся к ящику, но понял, что академик не врет.
— Ну, что Кирилл, продолжим знакомиться с вашими способностями?
— Нет, — сухо сказал Китяж, — Не хочу я, с ними знакомиться. Я устал и хочу побыть с родителями. Я не видел их целую вечность.
* * *За две, следующие, недели, Китяж узнал много нового о себе и своих "возможностях". Он чувствовал предметы и людей. Он мог сказать, сколько людей в комнате, не заходя в нее. Сколько там мужчин и сколько женщин. Он мог узнать, что нарисовано на листе бумаги, в закрытом конверте. Правда это он мог только в том случае, если ему начинали перечислять варианты. Так же, как с родным городом.
В середине июля, пришел "наградной", с формулировкой "За проявленный героизм и мужество, при выполнении боевого задания" и белая, картонная коробочка, в которой лежала другая коробочка. Отделанная красным бархатом. А в ней, скромно лежал "Орден Мужества". Как такового, награждения не было. И "наградной" и орден, привез спецкурьер Государственной фельдъегерской службы, когда Китяж спал. Но факт, даже "такого" награждения, его реально удивил. Он просто не понимал — за что. Он не помнил. Нет. Безусловно, Китяж знал, что он является действующим офицером военной разведки. Но это было, пожалуй, единственное, что он смог "положить на место" в своей практически, пустой, черепной коробке.
А через два дня, после того, как появился орден, появился и отец. Не просто так, а с бумагами на увольнение в запас. И это была не банальная "Камиссуха", а вполне приемлемая причина: "За истечением срока контракта".
На сборы ушло ровно две минуты и уже через три часа, он ехал на заднем сидении отцовского "Гелика" по Пулковскому шоссе, в сторону любимого, маленького городка под названием ПАВЛОВСК.
* * *…одной рукой, он сжимал гранату, другой, держался за уступ этой скалы. Он, не просто, вжался в эту скалу. Сросся с ней. А внизу, на горной тропинке, незнакомые, бородатые люди, говорившие на незнакомом языке, уже поднимали мертвое тело. Кирилл собрался с мыслями и отпустив уступ, оттолкнулся от стены. И полетел… И летел он дооолго…
В руке была зажата граната и, Кирилл решил проверить законы физики. Он разжал пальцы и круглая, адская железяка, полетела рядом с ним. С его же скоростью. И было похоже, что приземлятся они, одновременно.
А земля приближалась и приближалась. Он уже мог различить цвет глаз стоящих внизу врагов. Он падал прямо на них. Их шейные позвонки захрустели под его тяжестью. А граната сделала "Щёлк" и начала раскрываться, толкая тысячи стальных осколков в свой суровый, убийственный полет. И Китяж понял — из этого боя ему не выйти живым. Не может везти постоянно…
Он сидел на кровати и долго соображал, где он находится. А когда сообразил, встал, вышел на кухню и долго курил, разглядывая голубое, ночное Питерское небо. Белая ночь, от которой он отвык, похоже, звала его на романтическое свидание и докурив, Кирилл оделся и вышел в город. Только он мог пойти прогуляться в половину пятого утра.
* * *Город встретил Китяжа свежим, утренним ветерком. И, хотя было довольно рано, жизнь в Павловске не замирала ни на секунду. В "стекляшке" работал "ночной отдел". Это позволяло местной шпане и "синякам", не прерывать свой алкогольный "нон-стоп" ни на секунду. Город пил. На смену первому поколению наркоманов, которые либо вымерли, либо сидело, пришло другое поколение. Ухарей и бухарей. Кирилл, тоже решил побаловать себя пивком и протиснувшись сквозь толпу "страждущих", которые соображали на двадцатерых, вошел в ночной магазин. В "стекляшке", на удивление, почти не было народу. Очередь в кассу состояла из двух человек. Кирилл встал и стал ждать своей очереди, когда его легонько толкнули в плечо:
— Слыш, братан. На пивко не подбросишь? — сиплый, наглый голос за спиной, не предвещал ни чего хорошего. Тяжин моментом включил "чуйку". Он почувствовал, что тот, кто стоял за спиной, держит в кармане что-то тяжелое, металлическое. "Спокойно, Кирюха. Предупрежден, значит, вооружен" — прикинул он, а вслух сказал:
— Подкину. Я тебя так подкину, что тебя у вокзала ловить будут.
— Ты, чё, сынок? Попутался? — мужик подошел к нему в плотную, — Ты, наверное, не местный и не знаешь правил. Я — Витя — Пиночет.
— А по мне, хоть Вася — Пол Пот, — очередь Китяжа подошла и он, улыбаясь немного ошарашенной от такого разговора кассирше, сказал, — Баночку "Невского светлого", пожалуйста, — и протянул продавщице тысячную купюру.
— И литровую "Синопскую", Лиля. Молодой угощает, — громко сказал сиплый Пиночет.
Девочка на кассе вопросительно посмотрела на Китяжа. Тот утвердительно кивнул: