Блок, который Феликс считал уникальным и единственным в мире.
И стоило ему это осознать, как крайний левый голографический экран рядом с ним мигнул, и на нем появились эти самые фотографии. Сердце Феликса пропустило удар, в горле пересохло, а разум накрыло сложным миксом эмоций. Он одновременно оцепенел, восхитился и с трепетом ущипнул себя за щеку, чтобы убедиться, что это не сон.
Чтобы убедиться, что левый монитор, который за все время существования «Миротворца» никогда не подавал признаков жизни, вдруг ожил. Ожил, несмотря на смерть Императора.
Первой мыслью Феликса было просчитать какая была вероятность у этого события, но тот вовремя одернул себя, понимая, что если увидит там 0%, может снова потерять уверенность в себе.
Поэтому вместо этого Феликс глубоко вдохнул. Медленно выдохнул. Закрыл глаза и проговорил словно мантру.
— Паладин может все.
С этими словами стало спокойнее. Ведь раз Паладин может все, то и превратить 0%, в 100% для него не проблема. Это нужно просто принять. Принять как факт.
Подумав об этом, Феликс открыл глаза, а сила Дара, что текла по его энергоканалам никогда не была такой мощной как сейчас.
Спокойствие и уверенность вернулись к немолодому одаренному, словно бы никогда и не покидали его.
Феликс смахнул пальцем все лишнее с экрана, нашел иконку пропущенного вызова от Маркуса и набрал его номер.
Гудок.
Второй.
Третий.
Десятый…
Так и не дождавшись ответа, Феликс терпеливо набрал номер еще раз, но трубку снова никто не взял.
— Нет, этот Паладин меня определенно бесит, — устало потер виски Феликс.
Размышлял и расставлял приоритеты он ровно три секунды, по истечению которых подорвался с места, и побежал собирать вещи так быстро, что с него слетел парик.
На улице было шумно.
Хоть Вильгельм Фон Грэйв и очень старался, убить всех жителей Форта-Каплан ему не удалось. Части местных жителей посчастливилось находиться в момент атаки снаружи, часть смогла сбежать или спрятаться. Множество секретных ходов, контрабандистских путей, схронов и убежищ пограничного города сделали свое дело.
И когда бойня закончилась, и на улицах стало безопасно, все эти люди начали возвращаться обратно в свои дома. У входных ворот образовалась огромная очередь из тысяч людей, каждого из которых нужно было досмотреть, опросить и проверить.
Убедиться, что среди них нет шпионов и диверсантов, а также отделить мародеров от реальных местных жителей. Помимо этого, требовалось обеспечить порядок на улицах, разместить тех, кто остался без крова, помочь раненым и уладить еще миллион и одну проблему пережившего осаду города.
Проходя по центральной улице, я бросил взгляд в сторону восточных ворот, через которые заходил, и без труда нашел там свою белокурую помощницу. Лекса сидела на броневике и пальчиком раздавала указания Имперским командирам.
И судя по ее довольному личику и веселому тону, Лексе это нравилось.
Зря переживал.
— Нам сюда, ваше сиятельство, — подал голос за моей спиной офицер, и мы направились в сторону противоположных, западных ворот.
Эти ворота вели в сторону пограничных укреплений, и поток входящих через него людей был немного меньше. Тем не менее, улочки были узкие, и чтобы подобраться к самому контрольно-пропускному пункту пришлось идти сквозь толпу, а потом еще пройти десять минут вдоль стены.
— Пришли, — констатировал офицер и открыл дверь, что вела в двухэтажную пристройку.
В этом здании проводили первичную регистрацию самых подозрительных и проблемных просителей, и несмотря на его простенький вид, укреплено оно было соответствующе. Магические подавители, скрытые боевые турели и пара камер заключения в подвале для особо буйных.
Первый этаж же имел вполне уютный и располагающий интерьер с диванами, переговорными зонами и прочими удобствами. Только вот тут никого не было.
— Он внизу, — пояснил мне офицер, и миновав охраняющих стальную дверь двух вояк, мы спустились вниз по лестнице и оказались в сером помещении, огороженном от входа решеткой из иномирной стали.
Кивнув нам, один из военных вставил ключ и распахнул вход в просторную камеру, где на скамейке по центру сидел пухлый мужичок в деловом костюме, пальто и шляпе. Его руки были сложены на дипломате, что лежал у него коленках, а на его округлом лице была натянута безобидная улыбка.