Все внутри попуга буквально бурлило от ярости и гнева в адрес проклятой энергии, которой еретичья падаль перед ним была наполнена до краев.
И стоило Клювику это осознать, как дышать вдруг стало легче. Когти налились силой и блеснули остротой, проплешины затянулись, а клюв стал острее любого клинка. Поток энергии внутри забурлил с новой силой, а мощь, давно забытая мощь истинной матери Стихий нарастала внутри него в ответ на его немой зов.
Всем тельцем вздрогнув от резких вливаний столь чистой энергии Тьмы, Клювик облизнулся, бросил благодарный взгляд в сторону продолжающего сражаться с золотой ящерицей хозяина, и выждав момент, устремился в очередную лобовую атаку.
Мидакс находился в недоумении.
Долгие годы он жил и думал, что все его битвы давно остались позади. Остались в далеком смертном прошлом, которое один из высших членов Проклятой Звезды уже более четырех сотен лет как оставил позади.
Много лет назад Мидакс покинул этот мир. Много лет он лишь наблюдал за смертными сверху.
Спускаясь сюда лишь изредка, он давно забыл каково это испытывать эмоции. Находясь там, наверху, так долго, у него даже закрались мысли, что он вообще больше не способен эти забытые человеческие эмоции испытывать и пришел сюда Мидакс по прихоти.
Узнал от одного из своих «коллег-соперников», что непоколебимая Афина дала слабину.
Подставилась. Узнал, что до этого не имеющая ни единой слабости фаворитка оказалась не такой уж идеальной. Ее связь с возникшей внизу аномалией была шансом, который Мидакс так ждал.
Ведь именно он был вторым в очереди после нее. Был в тени непогрешимой и неуязвимой Афины, и, если удастся ее устранить, именно Мидакс займет ее место. Этот впервые за четыре сотни лет возникший шанс он упустить никак не мог.
Да, Мидакс понимал, что сливший ему информацию «коллега» сделал это из своих корыстных побуждений. Будучи четвертым по силе, этот трусливый стукач в любом случае оставался в выигрыше, если кто-то из первой тройки потеряет свои позиции и подставится.
А подставляться и рисковать наверху ой как не любили.
В стерильном мире без смерти и времени они закостенели. Боясь потерять свои текущие позиции и силу, они не рисковали. Не спускались вниз, боясь умереть. Не ссорились с «коллегами», боясь, что против них объединятся. Очень много чего «не» было во всех действиях там, наверху. Или вернее будет сказать бездействиях.
Но Мидакс был не таким.
В отличие от наслаждающихся своим бессмертием и ожидающих, что так будет вечно идиотов, Мидакс помнил, что в конечном итоге в их семерке претендентов останется лишь один.
Когда придет время, силы остальных будут поглощены единственным достойным. И если одни уже не верят, что это когда-то случится, а другие смирились с безоговорочным лидерством Афины и своей судьбой, Мидакс продолжал искать лазейки и цепляться за любой шанс.
И внезапное появление Паладина из далекого прошлого, у которого есть личные счеты с его главной конкуренткой Афиной было просто подарком небес. Сладкой возможностью, ради которой Мидакс даже был готов пожертвовать столь ценной марионеткой как Древний Золотой Дракон, для того, чтобы просто поговорить с этим Маркусом пару минут.
Спускаясь сюда, Мидакс был готов к любому исходу.
К положительному. К отрицательному. К агрессивному или трагическому. Любой вариант имел шанс нарушить гегемонию Афины и поэтому устраивал Мидакса.
Однако то, что стало происходить в итоге, он не мог представить даже во сне. Хотя, столь долго находясь наверху, Мидакс уже давно забыл, что такое сны. Ведь их там нет.
Как нет и интереса. Или нет любопытства. Как нет злости, которую Мидакс сейчас отчетливо чувствовал, словно вернулся в свою давно забытую смертную жизнь.
Реальное тело Мидакса давно обратилось в прах, не могло кровоточить, не могло удивляться, любопытствовать или злиться, но сейчас он все это делал и искренне этим наслаждался.
Улыбка сама растекалась по лицу. Он настолько давно не чувствовал себя «живым», что и забыл, насколько это потрясающие ощущения. Насколько же это волнующе и возбуждающе «чувствовать»! Просто иметь возможность чувствовать!
Сейчас весь мир наверху Мидаксу казался пресным, серым и пустым. Но Мидакс находился сейчас не наверху, и потому смаковал каждую дарованную ему секунду здесь, и упивался вкусом добротной битвы, в которой Мидакс не участвовал уже долгие сотни лет!
И это же надо было подумать, что этот пьянящий вкус сражения ему напомнит какая-то птица!