- По какому такому случаю?
- По торжественному, - Кирпичников снял фуражку, – Николай Иванович…
- Что – Николай Иванович? Между прочим, я потомственный кубанский казак, а знаешь, как у нас, у казаков, заведено было? Когда вроде тебя, такие вот… Подносит жених отцу невесты, тестю то есть, нагайку, и на колени встает. А тот его хлещет, сколько разумеет. Понятно?
- Понятно, Николай Иванович. Только я уже не жених, а муж. И еще: телесных наказаний для офицеров русской армии никогда не существовало, и даже для нижних чинов они были отменены в тысяча восемьсот семьдесят пятом году по Милютинской реформе. Слыхали?
- Слыхал, зятек, слыхал. А, между прочим, кабы не я, фиг бы вас зарегистрировали.
- То есть? – удивился Кирпич.
- То, что есть! Я, между прочим, депутат горсовета! Меня здесь знают и уважают. Когда мне позвонила Нора из ЗАГСа, я дал «добро». Предгорисполкома подпишет вашу «заяву» задним числом. Понравился ты мне… капитан! Да и нагайки у меня нет. Живи не поротый! И… осторожнее там! Маринка у меня одна… - он вздохнул, - Нельзя было по-людски? Ты бы хоть родителям позвонил. Живы?
- Отца нет. Мать есть, ей позвоню.
- Ладно, пошли в дом. Кстати…Олежка, Царствие ему Небесное – Николай Иванович перекрестился, - тут всем уши прожужжал, когда в отпуске был, какой замечательный у него ротный. Ты, то есть. По кличке «Киппич».
Разливая Шампанское по граненым стаканам, дед съехидничал:
– Извини, хрусталя не держим!
Николай Иванович накапал всем точно по 250 грамм.
- Дорогие вы мои! Марина и Коля! Я поздравляю вас! Будьте счастливы, ребята! Кстати, я свою Варюху взял точно так же. Пришел с фронта, в сорок пятом. Капитаном, как и ты. И морда наглая, вроде твоей. Шел мимо госпиталя. Стоит сестричка. Смотрю - ОНА! Схватил за руку, поволок в ЗАГС. Варька еще упиралась… Счастья вам, дурики!
Глава 5
***
Титры: Фарахруд. Провинция Фарах. Афганистан.
3 июня 1988 года
- Равняйсь! Смирно! Товарищ майор, личный состав батальона построен. Больных и арестованных нет.
Петрович, выслушивая рапорт начштаба майора Мертвищева, сохранял бесконечно угрюмое выражение лица.
- Здравствуйте, товарищи!
- Здр-р-р-авия ж-лаем, таарищ майор!
- Вольно!
- Вольно! – отозвался Мертвищев, снова «проглотив» полупочтенное присловье, которое, впрочем, легко читалось на его лице.
Петрович чего-то шепнул начштаба.
Тот скомандовал:
- Старшины! Парко-хозяйственный день - по плану. Офицеры – в учебный класс.
Офицеры поплелись в штабной модуль.
Их завели в «зал» для партсобраниий и совещаний.
- Товарищи офицеры! – подал команду Мертвищев.
Все дружно подскочили.
Вошедший Петрович был угрюм, как никогда.
- Господа, я собрал вас, чтобы сообщить пренеприятное известие…
- К нам едет ревизор? – бодро отозвался и.о. комроты-1, он же неудавшийся актер старший лейтенант Вася Белкин.
- Еще какой! Из самой Москвы. Сражу сразу: будут драть!
- За что?
- За дурацкие вопросы! Не приведи, Господи… Когда Кирпичников возвращается?
- Вроде, завтра… - Вася хмыкнул, и пожал погонами, - А, может, послезавтра.
- Значит все – на тебе! Ротным станешь, только если я хорошо за тебя попрошу! Понятно? Все свободны. Остаться… начштаба, начразведки, Панченко, Балаганов, Мыльников и Никитин. Все остальные – в парк, кто слиняет оттуда до обеда, пусть хорошенько помолится перед смертью. Ясно?
Когда Ванька-взводный остается с глазу на глаз с комбатом, НШ и начальником разведки, ему становится как-то не по себе. Никитин стоял и думал: зачем он им понадобился? «Знивше за рыбу гроши»? «Дело об убиенном трансвестите»? Чтоб ему черти на том свете угольку подкинули! Петрович выложил перед собой карту-сотку.
- Балаганов! Никитин! О чем задумались? Сюда смотрите!
Никитин с Шурой уставились в склейку. Ей перекрывалась половина провинции.
- Значит, так! Третья рота обозначает ложное десантирование с вертушек в нескольких местах. Указываю: тут, тут и тут. Двадцать кэ мэ отпашете «пешими по-конному». Направление – к трассе. Место выхода здесь, - он ткнул пальцем в карту, - Время – двадцать два, тридцать. Двигаться скрытно, боестолкновений избегать. У трассы занять скрытые позиции и контролировать подходы к ней со стороны Шерванского узла. Вторая рота пойдет на Кале-Зард на броне. Задача – перекрыть возможные пути отхода диверсионных групп противника в направлении горного массива Нур-Кох. Вероятные направления здесь и здесь, - палец комбата опять запрыгал по карте, - Место для засады подбираете самостоятельно. На остальных направлениях – минирование. Готовность – восемь, ноль-ноль!
- Кале-Зард, милое такое местечко, - заметил Шура, - там часто шляются караваны, но с гор постреливают, иногда даже снайперски.
- Всепредусмотрено. Согласно бумажке из жопы вашего «крестника», – ядовито заметил Петрович, – духи пойдут ставить мины завтра-послезавтра. Письма они, конечно, не получили, но связь у них наверняка дублирована. Они пойдут из Шервана - палец Петровича ткнулся в квадрат карты, прикрыв его почти целиком, - Полевой командир Якдаст со своими нукерами – оттуда, - палец комбата опять прыгнул по карте, - Бьете всех, но одного, хотя бы одного, тащить сюда живехонького!
- Очень хочется побеседовать о восточной поэзии, - зевнув, добавил Змей, начальник разведки. Никитин заранее посочувствовал тому духу, что попадет на собеседование к Змею. Он их очень не любил.
- Еще раз: выходите к дороге здесь! По имеющейся информации, там, на повороте, они пойдут гребешком. Мочить беспощадно! Вопросы есть?
- Ребята вчера только с «войны» пришли, устали, - решился Шура.
- Ни фига! – взвился комбат. – Боекомплект забрать сегодня!Никитин!Балаганов! Остаться! Остальные свободны.
Никитин с самого начала догадался, за какие такие «заслуги» его пригласили на оперативное совещание, куда взводных никогда не звали. Задачи им доводились через ротных командиров.
- Слушать сюда, фальшивомонетчики хреновы! Как вы думаете, зачем я отправляю вас на «войну»?
Офицеры тактично промолчали.
- Правильно понимаете. Тебя, Никитин, будем аттестовывать на роту, так что не подкачай!