Это дало ему возможность украдкой снизу, неторопливо поднимая голову, увидеть, какое впечатление произвели его слова.
Миловидность и простодушие молодой женщины не спасли ее от потрясения, явно вызванного словами гостя. Собственно, было даже странно, если бы этого не произошло. Прожив около двух лет в стране, где любят деньги, в недостаточной обеспеченности с детьми, даже чистейшая непорочная душа, чуждая всякой алчности и меркантильности неизбежно должна была понять, что такое полновесный гульден, какова его сила!
Пять же миллионов гульденов, обещающих свалиться с неба на людей, знающих цену каждому из этих пяти миллионов кругляшей, — можно ли сомневаться было во впечатлении от этой цифры?
Бедняжка главным образом растерялась. Воспитанная выдержка, способность к искусственно сохраняемому равнодушию в отношении низменных материальных проблем, натренированное самолюбие — все это заметным образом зашаталось, заколебалось.
Эдмону было достаточно подметить один только жест — совершенно непроизвольный, конечно, и вместе с тем предельно красноречивый: рука на миг вскинутая к сердцу!
Можно было теперь ждать любых слов, даже пренебрежительных, безразличных по звучанию, но главное было уже выяснено: не безразлична была для этой наверняка не слишком благоденствующей особы названная пришельцем огромная сумма.
Голос баронессы в самом деле был напряженно-спокойным, когда она подала свою первую реплику на сообщение гостя:
— Хотелось бы убедить вас, господин граф, что мой муж даже ради такой цифры, какую вы упомянули, не способен пойти на какой-либо недостойный его чести поступок.
— Убеждать меня в этом нет надобности, мадам, — опять-таки сделал поклон граф Монте-Кристо. — Компромисс, фальшь, сделка с совестью, с честью — все такие понятия совершенно исключены в данном деле. Уже тот факт, что к вам пришел человек, который мог бы и не приходить, сообщил то, что он мог бы не сообщать, ожидает того, что может оказаться абсолютно пустой тратой времени. Все это должно убедить вас, мадам, что в этом деле не может найтись даже ничтожной щелки для неблаговидности. Я выполнил задачу — отыскал, если не самого реципиента, то, по крайней мере, его супругу, — сообщил то, что следовало, теперь дело всецело за вами, мадам, и вашим супругом. Если сочтете нужным уведомить вашего супруга о том, что я имел честь вам сообщить, и если он пожелает предпринять соответствующий шаг, пусть в течение предстоящей недели он письменно или лично свяжется со мной в Утрехте в отеле «Судаграхт». Целую неделю я готов ожидать его появления, беседы с ним, осуществления необходимых решений и формальностей, ибо речь идет не о пяти гульденах, и даже не о пяти тысячах таковых, а о пяти миллионах, поймите… И я надеюсь, что как любящая, или по крайней мере, совершенно лояльная супруга вы не преминете не только передать вашему супругу о моем визите, но и дадите ему ваш авторитетный совет.
Баронесса не могла не заметить укола.
— Полагаю, что ваш визит не рассчитан на проверку наших отношений, не так ли? — уже почти с женским сарказмом спросила она, ощупывая Эдмона испытывающим взглядом.
— Я, мадам, со своей стороны полагаю, что мое посещение будет понято и вами, и вашим супругом, как посещение, во всяком случае, благожелательное… отнюдь не рассчитанное на причинение вам ненужного беспокойства и разочарования. И еще менее — на некую студенческую шутку… Мой вид наглядно доказывает, что шутки буршей уже не прельщают меня, и давно! Я, кстати, побывал в Санкт-Петербурге, — напомнил он.
— Он жил там до происшедшей с ним тяжелой драмы… — начала было баронесса, уже несколько мягче, но тотчас спохватилась. — В какой связи вы там побывали?
— Именно в связи с только что упомянутым вами печальным событием, с некоей трагически кончившейся дуэлью.
— Что вам известно об этой дуэли? — в упор задала вопрос хозяйка. — Достаточно ли много вам известно о ней, господин граф?
Эдмон пожал плечами.
— И сообщения, и суждения о ней разноречивы, мадам… Надо быть очень авторитетным и опытным судьей, чтобы основательно, по всей справедливости разобраться в происшедшем несчастье, но главное мне кажется бесспорным.
— Что же именно? — быстро спросила хозяйка сельского замка.
— Русский поэт погиб от руки вашего мужа, от его пули, вернее.
— Важная поправка! — вскричала родственница поэта.
Глава III
ЛИЦОМ К ЛИЦУ
Утрехт… Один из старейших и тишайших городов Голландии. Когда-то во времена римских завоевателей — «Ультраэктум», грозная крепость, плацдарм легионеров Цезаря на правом берегу Рейна, — это поселение уже в пятом веке нашей эры превратилось в мирный торговый город. Здесь возник один из лучших в Нидерландах рынков молочного скота. А местные женщины создали не менее знаменитый промысел тончайших, изысканных кружев, получивших название «королевских». Утрехтские кружева и поныне славятся в Европе.