-Почему? –спросил я, стараясь держать свой голос как можно ровно.
-Воспоминания редко бывают похожи на то место, с которым они связаны, -произнес мой собеседник, и немного помолчав, добавил. -Если хотите, я объясню вам, как здесь все устроено.
Я неуверенно кивнул, и профессор продолжил.
-Роман Сергеевич, для начала представьте себе Санкт-Петербург, в котором вы жили. За свою жизнь вы, несомненно, побывали во многих его уголках, тем не менее, даже в столь любимом вами городе есть места, которые вы никогда не видели, верно?
-Ну, да, -согласился я.
-Так вот, подобных мест не будет и здесь, просто потому что у вас нет воспоминаний о них. В этом городе вы встретите лишь те здания, которые видели при жизни. Скажем, дома расположенные по пути на работу, магазины, мимо которых вы проходили, или даже целые улицы, по которым любили гулять. Однако, не смотря на то, что, порой люди помнят даже то, о чем и не догадываются, все же, вы не можете помнить абсолютно всех деталей этих зданий и улиц. Понимаете, к чему я виду?
-Да, -неуверенно ответил я, и, тут же уточнил. -Получается, я не увижу того, чего не помню?
-Именно. Но, даже если вы не помните определенных деталей, то все равно можете узнать некоторые здания или даже целые улицы, потому как, исчезнувшие части не всегда меняют их до неузнаваемости. В отличие от тех деталей, что вы сами можете пририсовать, -Михаил Федорович вновь ненадолго замолчал, давая мне возможность уловить смысл услышанного, но, дожидаться пока в моей голове возникнут очередные вопросы, проводник не стал. -Роман Сергеевич, скажем каждый день из окон своей квартиры, вы рассматривали балконы соседнего дома. Если вы помните, как выглядит каждый из них, то найдя здесь соседний дом, вы увидите его таким, каким привыкли видеть. Но, что если вы не обращали внимания на балконы? Вы знаете, что они есть, но, не знаете, какими именно они должны быть. В этом случае, вы уже сами пририсуете соседнему дому его балконы, и будут они такими, какими вам кажется, они должны быть, а не такие, какие они были на самом деле. Понимаете? –я кивнул, и мой собеседник продолжил, -как правило, пририсованные детали мало чем отличаются друг от друга, а значит, приблизительно так же будут выглядеть и остальные балконы в этом городе, разумеется, кроме тех, вид которых вы помните наверняка. То же самое касается всего остального.
-То есть, все дома здесь будут похожи друг на друга? Как эти многоэтажки?
-Все верно. Большая часть зданий потеряет свою индивидуальность. Однако среди них будут и те, которые неимоверно точно отпечатались в вашей памяти, -ответил проводник, и замолчал.
Я поспешил заполнить ненадолго установившуюся тишину.
-Такие, как дом, в котором я живу… жил? -поправил я себя, и посмотрел на профессора. -Если я точно помню, как он выглядит, значит, он не изменится, верно?
-Боюсь, не все так просто. Здания, в которых прошла ваша жизнь, наиболее подвержены изменениям. Все из-за эмоций, когда-то пережитых в их стенах. Положительные эмоции меняли здания в лучшую сторону, в то время как негативные медленно разрушали их.
-То есть, эти здания я тоже не узнаю?
-Я бы сказал, что это будет сделать проблематично.
-И, вы называете это Питером?
-В большей степени, это воспоминания о нем, переплетенные с вашими эмоциями. Но, да, это Санкт-Петербург. Однако что бы этот город появился, вам предстоит многое вспомнить.
- А, что будет потом? Когда, я все вспомню.
-Потом... –задумчиво повторил проводник. –Потом, мы с вами окажемся в месте абсолютно уникальном. Вокруг нас будет город, в котором и прошла ваша жизнь. Глядя на него, вы поймете, какой она была. К тому же город перестанет быть просто переплетением воспоминаний и эмоций, в какой-то степени, он станет отражением вашей души, и вы сможете увидеть, чем она заполнена на самом деле.
-Значит, для этого мы здесь? Посмотреть на мою душу?
-Роман Сергеевич, каждый сам решает, для чего он здесь. Это место соткано из тысячи тончайших нитей, каждая из которых меняла город. Вы меняли его. И все то, что вы пережили на протяжении двадцати семи лет, нашло здесь свое отражение. Именно поэтому все, что вы здесь увидите, это будете вы сами, только в иной форме, в той, что бережно хранилось вдалеке от посторонних глаз.
-И, где оно хранилось? –спросил я, не отрывая взгляд от профессора.
Михаил Федорович плавным движением поднес правую руку к своей голове.
-Здесь, -ответил он, как только кончики его пальцев, задели седые волосы, затем таким же плавным движением профессор дотронулся до груди. -И, здесь, -добавил он, после чего снова убрал руки за спину.
Я посмотрел вперед.