Пока о заражении знают всего несколько человек. Не знаю, сколько мы сможем еще таиться. Готовимся отплывать вместе с танкером. Команда пополнена, но проверить ее можно только морем.
Вот только сработает ли? Не превратить бы корабли в плавучие склепы…
Принявший командование судном старший помощник Тарас Лапшов».
— Ну что, рад что сваливаешь? — спросил у приятеля Рэнди, пока они с Зэфом, закинув на плечи кирки и лопаты, шли от разрушенной «Новолазаревской», где по приказу Тараса среди заметенных руин выкопали глубокую яму, сложили на дно остававшиеся в трюме «Грозного» контейнеры со штаммами вируса и колбы, принесенные с базы Лерой, и как следует поджарили огнеметом, потом все засыпав.
Вход на Двести одиннадцатую, не мешкая, с улюлюканьем завалили оставшимся динамитом, вместе с грохочущим пламенем подняв в воздух фонтаны снега и льда.
— Еще как, бро, — согласился Мичиган, тянущий за собой связку из двух санок: на одних лежал огнемет, на других покоились инструменты. — Скорей бы уже. А то все работа, в последний момент — нет-нет да и найдется. А сделай-ка то, а закопай это.
— Разумеется, нетерпеливый ты мой крепыш, — фыркнул техасец. — Грязную работенку всегда поручают американцам, м?
— Но теперь уже точно все, бро, говорю тебе. Старина Зэф забьется в свою теплую каюту и просидит в ней, пока эта чертова железяка на хрен не свалит отсюда куда подальше. Хватит с меня уже всех этих снежных Пингвизилл и прочей нечисти.
— Понимаю тебя, старик, — перехватив лопаты, Рэнди остановился и посмотрел назад, на разрушенную станцию. — И все-таки…
— Чего?
— Это как покидать дом, понимаешь. Странное такое чувство.
— Твой дом не здесь, а в Америке, — резонно заметил приятель.
— Верно. Которой уже, скорее всего, давным-давно нет. Хотя кто знает? Но здесь мы проморозили свои задницы последние чертовы двадцать лет. Ты хоть представляешь себе, что мы можем с тобой там увидеть?
— Не представляю, бро.
— И я не представляю, — вздохнул Макмиллан, стиснув зубами палочку. — Ладно, погнали отсюда, не люблю долгих сопливых прощаний. Да и поторапливаться нужно, а то уж больно не нравится мне вся эта мутная история с заражением.
— Мне тоже, приятель. Мне тоже.
Снова потянув санки, американцы стали спускаться по тропинке к берегу.
— Ну как, тебе нравится? — спросила Лера у Мигеля, оглядывавшего отведенную ему каюту.
— Знаешь, после двадцати лет отшельничества и спартанских условий, — присев на койку священник положил свою сумку на стул, — о таком можно только мечтать. Ой, а это кто?
Юркнувшая в комнату мышка проворно забралась по штанине и тельняшке на плечо девушки.
— Это Чучундра, мой самый верный друг, — объяснила Лера и протянула зверьку кусочек гриба, который извлекла из кармана. — Да, Чученька? На, покушай.
Мышь послушно захрустела угощением.
— Забавная, — улыбнулся Мигель.
— Она с нами из самого Пионерска плывет, — не без гордости продолжала рассказывать Лера. — На лодке жила. Тут с ней и встретились.
— Вот и отрада тебе во всех испытаниях.
— Еще какая. И помощник в приключениях, — согласилась девушка и спохватилась: — Есть хочешь?
— Честно — не отказался бы, — виновато ответил священник и потеребил намотанные на запястье четки.
— Пойдем. Посмотрим, что удастся найти на камбузе.
Потом Лера сидела напротив и, подперев кулачком щеку, молча смотрела, как ест Мигель. Закуска была не ах: немного кислых овощей, пресная хлебная лепешка с танкера да пара котлеток из хека — все, что осталось. Остальной провиант, оставленный для ужина, команда давно разобрала по своим каютам. Но даже этого оказалось достаточно: священник уплетал с довольным видом, стараясь не слишком явно торопиться, хотя вилка дрожала в руках.
Сколько же он нормально не ел, думала Лера, всматриваясь в его лицо. Да и чем мог питаться отшельник с момента разрушения станции? Чайным отваром и вересковыми кореньями? От этой мысли девичье сердце сжималось.
Интересно, а как он выглядит без бороды? Наверняка моложе. И симпатичнее. Лера не особо любила бороды, не всем они шли. А вот Макмиллану была к лицу, наверняка из-за его необычной шляпы. Тем более американец ее периодически подстригал.
У самой Леры живот тоже призывно урчал, но сначала хотелось накормить Мигеля. Девушка мысленно улыбнулась, вспомнив, как баба Дина когда-то тоже вот так сидела и смотрела, как маленькая Лерочка уплетала с остатками чая слепленные ее заботливыми руками грибные пирожки.
— Ну, прямо комната милосердия матери Терезы, — пьяный комментарий вывел девушку из раздумий. — Идиллия.
Она с тревогой посмотрела на появившегося в дверях Батона, облокотившегося о косяк. Охотник был мертвецки пьян.
— Что тебе нужно? — моментально напряглась она.
— Нет. Это что ему здесь нужно? — ткнув пальцем в замершего Мигеля, сквозь зубы процедил Батон. — Ишь, присосался. А тебя вообще от камбуза отстранили, разве нет?
— Не твое дело. Я его привела. Он давно нормально не ел. И он поплывет с нами, хочешь ты этого или нет.
— Думаю, мне лучше уйти, — отложив приборы, сказал Мигель.
— Нет, ты останешься, — твердо ответила Лера и сверкнула глазами на Батона. — Пускай он уходит.
— Вот-вот. Дуй обратно в келью, молитвы читай! От тебя там больше проку будет. У нас тут карантинчик, если ты не знал, — пропустив мимо ушей слова девушки, согласился охотник, демонстрируя руки в перчатках. Он подошел к столу и навис над священником. — Я, кажется, доходчивым языком тебе объяснил: не лезть к ней, нет? Не достанется она тебе, понял!
— Прекрати! Кто ты такой, чтобы делить меня? — вскочила Лера, но охотник, взяв за плечо, без труда усадил девушку обратно.
— Сядь! Раз уж все в сборе, так давайте и разберемся уже, наконец.
— Мне больно! — пыталась стряхнуть его хватку Лера.
— Убери от нее руки, — сжимая вилку, тяжело поднялся Мигель.
— А то что? — в притворном испуге развел руками пошатывающийся Батон. — Ударишь меня? Этим? Да ты, оказывается, смельчак. Ну, попробуй. Давай.
— Я не хочу с тобой драться.
— Чё, дерзкий? А так!..
В следующую секунду Батон без предупреждения смахнул со стола на пол брызнувшую кипятком кружку и тарелку с недоеденным ужином.
— А ну пшел отсюда, святоша!
Мигель успел двинуть ему кулаком в массивную челюсть. Отпрянув, Батон клюнул затылком галерею подвешенных на сушилке сковородок, градом посыпавшихся на него. Это только больше разъярило охотника. С ревом он набросился на противника, выставив перед собой руки. Лера с криком вскочила, опрокидывая стул.
— Прекратите! Что вы делаете? Отстань от него, урод!
Она замолотила кулачками в обтянутую тельником медвежью спину Батона. Выбив вилку из руки священника, тот схватил его за грудки и, съездив покатым лбом в хрустнувшую переносицу, повалил на пол, награждая жестокими ударами кулаков.
— Кто-нибудь, да помогите же! — понимая, что одной не справиться, истошно завыла Лера и, схватив первое, что попалось под руку — суповой черпак — огрела им по затылку наставника. Тот зарычал и, не оглядываясь, ударом локтя в живот отбросил ее в сторону. Упавшая девушка зашлась удушливым кашлем.
Начавшемуся кровопролитию успел помешать ввалившийся в камбуз чем-то сильно перепуганный Ворошилов, удивленно оглядевший сцену драки.
— Это что это тут?
Поднявшийся Батон, несмотря на съежившуюся на полу Леру, вытирал руки кухонной тряпкой. Та навзрыд рыдала над распростертым на полу окровавленным Мигелем.
— Будь ты проклят! Я не хочу тебя больше видеть! Слышишь? Никогда!
— Тебе чего надо? — тяжело дыша, словно пребывая в прострации и еще не до конца осознавая, что наделал, грубо огрызнулся охотник.
Лицо спелеолога было белым, как мел. В этот момент по стальным внутренностям «Грозного» пульсирующей волной пробежала дрожь. Жалобно зазвенела посуда. Забулькал самогонный аппарат в своем закутке.