А вот и малыши сблизились с Бакланом. Разгонные пушек поражают их уверенно, если успеть их навести. Но массивный корпус не так-то быстро поворачивается, так что неприятельские ракеты и снаряды уже взрываются на обшивке и доклады о повреждениях следуют один за другим. Начинается сущая неразбериха. Вир наводит практически вручную, а автоматика только уточняет, смещая крест прицела на экране управления огнём, учитывая упреждние Тройку, зашедшую с кормы он, довернув, сжёг тяговыми двигателями, один из которых, увы, уже не включился. Потом развернулся в сторону, набегающего вдогонку рейдера, и отработал в его сторону из всех четырёх стволов в расчёте на то, что тот сам налетит на пассивно летящие в него невидимые снаряды.
В это время, воспользовавшись тем, что с двух бортов снесена аппаратура наблюдения, кто-то незамеченным подобрался оттуда и корпус содрогнулся от целой серии взрывов. Муммики с камерами выползли к пробоинам, и автоматика восстановила наблюдение по всей сфере. Рейдеры ещё приблизились, полагая, что после полученных повреждений бывший авианосец потерял способность огрызаться. Не тут-то было. Внешние помещения, укрытые толстой сталью, приняв основной удар на себя, защитили и системы вооружения, и рубку, и маховики.
И Баклан продолжал отстреливаться, крутясь в направлении ближайшего объекта, меняющего скорость. Понять, чем закончится сражение, было невозможно. Несколько часов велась стрельба, множество истребителей явно получили повреждения. Некоторые основания полагать, что поражения не избежали и чересчур приблизившиеся рейдеры, тоже имели место. Но содержание радиопереговоров расшифровке не поддавались, а потом были снесены внешние антенны, и взрывы на обшивке стали случаться редко, а потом в поле зрения камер остались только свободно летящие тела, а Баклан перестал сотрясаться от попаданий. К этому моменту в действии оставалось только одно орудие, но даже его применить было решительно не к чему.
Впрочем, возможно, проблема заключалась в том, что Баклан ослеп. Не совсем в ноль, но камеры с оптикой, подходящей для наблюдений за пространством, решительно закончились. Ремонтные автоматы выносили их на поверхность, чтобы восполнить убыль, нанесённую вражескими снарядами, и они, в свою очередь, пропадали под огонь и выходили из строя. Так что теперь можно было осмотреться только относительно, на глазок, не особенно рассчитывая на точность определения углов. Автоматика, как могла, скомпенсировала погрешности, но об угловых минутах даже речи не шло. Оптика систем ориентации корабельных ремонтных автоматов — это не объективы телескопов.
Во всяком случае, убедиться в том, что никто поблизости в атаку на них не выходит, получилось надёжно. А вот кто куда девался и что вообще тут происходит, понять было решительно невозможно. Дело в том, что в пространстве все тела как-то движутся относительно друг друга, а если расположены кучно, то спустя какое-то время, выясняется, что все они разлетаются а разные стороны, независимо от того, столкнулись ли между собой, или проследовали точку минимального расстояния без соударения.
Так вот, картина из пассивных объектов вокруг Баклана подтверждала это положение. Угловые размеры всех видимых тел уменьшались. Локаторы или иные устройства способные измерить расстояние или обрисовать форму, уничтожены надежнейшим способом — механически разрушены. Ходовая часть корабля тоже восстановлению не подлежит. Реактор заметно "травит", но никаких худых последствий это не вызовет — бывший учебный авианосец имеет вектор движения почти прямо на звезду, и очень приличную скорость сближения с нею. Примерно на неделю пути. Так что и сам он, и все истекшие из контура радиоактивные вещества скоро поступят в топку здешнего солнца, и ничего вокруг не загрязнят.
Ушедший транспорт за это время до конечной точки маршрута не доберётся, и не сможет послать помощь, а более в этих местах никого ожидать в течении как минимум пары недель не приходится. Спасательные или разъездные летательные аппараты, ранее размещавшиеся в наружных отсеках Баклана, тоже сыграли роль защитных экранов, приняв в себя достаточно кусачего металла. Восстановлению не подлежат. Да и мобильные манипуляторы пострадали не на шутку — они ведь носились как ошпаренные, пытаясь устранять повреждения и, естественно, попадали под воздействие огня.
Оценить ущерб, нанесённый противнику решительно невозможно. Какой-то, несомненно, удалось. Но отвязался он потому, что весь перебит, или помчался искать удравшую цель, а может, получил команду на отход — решительно невозможно. Нет данных. Неудивительно будет даже, если таюты сейчас разгоняют нечто массивное, дабы влепить его в пассивную тушу потерявшего способность ускоряться потрёпанного, бывшего уже, корабля.