Любопытное наблюдение вдруг сделал Вир. Женщины притихли и ждут его слова. Когда чувствуется запах жареного, словно включается древний инстинкт, препятствующий и коварной, опытной императрице, и взбалмошной своевольной девчонке помешать решению, принять которое должен тот, кого природа назначила в защитники и, чего уж лукавить, в созидатели материальной базы. Именно этим двум существам присуща истинная мудрость хранительницы домашнего очага. Независимо от того, осознают ли они это.
Понятно, что предстоит бой. Варианты возможных маневров ухода от столкновения проиграны на голографере — избежать встречи со средствами поражения неприятеля невозможно. Тем более, он вот-вот начнёт маневр сближения, использовав для этого момент, когда окажется прикрыт от "Баклана" телом астероида, вращающегося, естественно, потихоньку.
А план в голове не складывается. Так, смутные догадки где-то на самом краешке сознания. Наглость и новые боеприпасы — это всё, на что можно рассчитывать.
— Отходим по вектору сорок четыре — одиннадцать, выполнять! — отдаёт он короткую команду.
— Есть! — откликается пилот. Захваты отпускают передние анкеры, нос приподнимается и происходит открепление хвостовых фиксаторов. Несколько секунд на сматывание тросов, лёгкое ускорение коротким толчком. Каменюка удаляется, маховики ориентируют корабль и даётся тяга.
— Стоп машина! Направление на вероятного противника.
Снова ориентация. Всё. Три отметки расположились на носовом экране точнёхонько в центральной части.
Конечно, давно разысканы данные и о наименованиях, и об именах командиров этих эскортов. Архивы авианосца хранят много сведений о составе флота империи. И Вир немного колеблется. Тем более расстояние до них полмиллиона километров — это же сигнал по пути туда и обратно задержится на три секунды. Однако если начнётся боевое маневрирование, разговор потеряет непринуждённость.
— Командир авианосца Цикловир Канарейко приветствует командиров и экипажи эскортов "Свистящий", "Шипящий" и "Звенящий". Прошу ответить на вопрос: "Кому Вы присягали?", — вот так. Коротко и без нежностей.
— Командир "Звенящего" Актор Вульф и его экипаж присягали императору, — донесли динамики через некоторое время. И ещё два сходных ответа пришли.
— А имени императора Вы не могли бы назвать? — продолжает Вир "смутительную" беседу.
— Сынок, не пудри нам мозги, — отзывается один из командиров через урочное время. — У нас приказ уничтожить твоё летучее недоразумение, и мы его выполним. Защищайся, если имеешь мужество.
— Жаль, так хотелось подружиться. Правда. Ну, ни малейшего желания начинать карусель никому не нужного сражения. Понимаете, навертим друг в друге дырок, а потом будем по полгода ковылять до баз параллельными курсами, обсуждая по чуть живому радио, кто кого ловчее отоварил, — угрозы или посулы тут не сработают, понимает капитан авианосца. Нужно просто потрепаться с мужиками за жизнь, пошутить, найти общие интересы. А там видно будет.
— Так ты полагаешь, что уйдёшь живым? — Актор продолжает накручивать себя.
— Всегда есть надежда, — скромничает Вир. — Тем более, что четырежды это уже получилось. Ты ведь бывал под обстрелом, знаешь каково это, — лукавит он. Слегка.
На сей раз, пауза длится дольше. Наконец приходит сдержанный ответ:
— Пока не случалось, — по крайней мере, честно.
— Ой, — подрядовой продолжает "дурилку". — Поверь мне, ничего хорошего. Каждый раз что-нибудь ломается, а попробуй потом объясни интенданту, что белый рояль и шартайский ковёр из салона действительно утрачены вследствие неизбежной в пространстве случайности, а не перевезены в усадьбу твоего имения. Знаешь ведь этих формалистов. Замучают бумагами.
Кажется, на том конце засмеялись.
— Ты весёлый парень, — доносится, наконец, из динамика. — Жаль будет тебя убивать.
— Не говори ерунды, — Вира понесло. — Назови лучше свой любимый кабачок и назначь время. Я закажу твой любимый "Роро" и выпьем за встречу на твёрдом грунте, когда дождусь тебя от любимой женщины.