Внутреннее убранство дома оказалось поистине великолепным и напомнило Виру кадры фильмов, сохранённых ещё с Земли. Был там период вызывающей роскоши, на фоне которой развивались сюжеты знаменитых "Трёх мушкетёров", "Унесённых ветром" и приключений некой Анжелики. Картины в тяжёлых рамах, лепнина, статуи, резная мебель, драпировки. Названий для многого он просто никогда не знал. Сплошная безделушечная вычурность вперемежку с помпезной бессмысленностью.
Киберприслуга в расшитых золотом мундирчиках и, прикрывающих гусеничное шасси попонках с кистями, отворяет на пути хозяев все двери. Один из этих разряженных муммиков несёт за прибывшими багаж. Ванна, в которой можно утонуть, блеск зеркал, сверкающая гранями посуда, сверкающее серебро, длинная раскладка вилочек и ложечек на плотной негнущейся скатерти. Кажется, это чудовищное нагромождение нелепостей называется роскошью. И, похоже, Ра решила приучить к ней своего супруга. До заката оставалось ещё несколько часов, когда Вир взмолился. И они пошли погулять по окрестностям. Первые полчаса молча брели, повернувшись спиной к великолепному зданию, а потом начались поля.
Разговор зашёл о хозяйстве. Работников людей тут тоже не наблюдалось, а кибернетическим устройствам, выполнявшим все работы, в этот час никаких дел поблизости не нашлось. Оказывается, и эта усадьба практически самодостаточна и даже производит некоторое количество зерна для продажи. Энергия черпается от трёх ветряков, фотопреобразователей, установленных на крыше, водяного колеса на речушке и ещё приобретается немного жидкого топлива, в основном для машин, задействованных на посевной и жатве.
Несмотря на то, что солнышко явно склонялось к закату, обратно в апартаменты новоявленного аристократа не тянуло. Поднялись на холм — и перед ними открылась панорама владений. Обширный парк, прямоугольники зелёных полей, чёткие ряды фруктовых деревьев и гладь живописного пруда. Потом сверху вниз что-то наискосок черкнуло в небе и Вир, схватив Раомину в охапку, метнулся за скальный выступ, целя в углубление на крутом, почти отвесном участке склона.
Едва он втиснул женщину в нишу и навалился на неё сверху, землю крепко тряхнуло. Покатились камни, потом грохнуло, и кучу твёрдого и сыпучего швырнуло воздушной волной через их головы. Но не всё. Кое-что приземлилось, кажется, прямо на спину юноши, отчего он крякнул и затих.
Отдышался и начал чувствовать. Прижатая его телом к скальной стенке пищала расплющенная императрица. Попытался шевельнуться, чтобы позволить женщине хотя бы вздохнуть. Некоторое время, дыша в противофазе, вентилировали лёгкие. Тело затекло настолько, что даже трудно понять, в какой они сейчас позе. Вернее, позах, поскольку конечности у них явно расположены по-разному. Темнота не полная, какой-то свет сюда проникает.
Толкаясь в разные стороны, почувствовал, что не все камни за спиной неподвижны. Некоторые поддавались нажиму, и, постепенно расталкивая их, Вир сумел расширить окружающее пространство. Раомина плакала, кусала губы и ничем ему не помогала.
— Нога зажата, — пояснила она. — Очень больно. А шевелиться ещё больнее.
Сзади сквозь камни время от времени слышался шум вертолётных винтов. А в остальном — тишина, и только звуки собственного дыхания.
Действовал не спеша. Буквально на ощупь отодвигал и отталкивал. Что плечом, что затылком или локтем. Наконец, удалось повернуть корпус вполоборота вправо и, начиная с этого момента дело пошло веселей. Повернулась голова и, хотя в ночной темноте ничего разглядеть было невозможно, зато ориентировался теперь в привычной для себя "проекции".
Звуки вертолётных винтов более не доносились до слуха. Ночных птиц или насекомых на этой планете нет, а ветра нынче не чувствуется. Так что ничто не мешало прислушиваться к царящей вокруг тишине. Постепенно откопался, выбрался из завала и, нырнув в него головой вперед, нащупал ногу любимой и камни, её зажавшие. Крепко засела. Возможно даже, что сломалась.
Выбрался, спятившись, и принялся за методичную разборку завала на ощупь, опасаясь вызвать обрушение. Глаза, привыкшие к скудному свету звёзд, позволяли кое-что различать. Та здоровенная плита, что хлопнула его по спине, вышибив дух на несколько минут, собственно и укрыла их от падения множества мелких обломков, от которых им не поздоровилось бы существенно сильнее. И сама эта плита не поместилась в нишу, не вошла по размеру. Сработала крышкой-щитом.
Наконец, нога жены свободна. И нет уверенности, что кость цела. Во всяком случае, осязание не даёт уверенного ответа, толи тут припухлость, толи излом. Наложил примитивную шину из пары отломанных от дерева сучьев, примотанных оторванными от одежды рукавами, взял свою радость на руки и пошел, покачиваясь от усталости.