— Значит, груз должностных обязанностей не давит твои плечи.
— Пост губернатора на Емле — занятие необременительное. Если не пытаться чего-то менять, конечно. Ты ведь недавно видела Жана. Он писал мне. И ещё он женился. Ты должна была встречаться с его избранницей. Как она тебе показалась?
— Отличный пилот. Увела "Баклана" от Затурна и наставила нос всему моего Величества императорскому флоту. А по жизни — не чересчур умная, избалованная, но честная девушка. Вменяемая, в общем. Они с Жаном могут долго оставаться вместе. А потом связи её семьи, сам понимаешь, нельзя сбрасывать со счетов. Ведь рано или поздно выяснится, что детки-то ихние — монаршата.
Заулыбались. Потом принесли еду и беседа прервалась. Мужчина заправлялся, а женщина смотрела, как Вир стартует повторно.
— Кстати, ты ещё не опробовала крылоплан?
— Нет. Мне нельзя. Я жду ребёнка.
— Ха! Так это ты под личиной баллистика Анны Смит устроила кровавое месиво у нас в Золнечной! Узнаю шалости малышки Оми.
— Герти! Как ты дотумкал?
— Оми. Я здесь губернатор, как ты помнишь. Сама ведь устраивала мне это место. А нам рассылаются ориентировки, из которых можно почерпнуть массу информации. Я-то поначалу думал, что под именем Жанны дочурка наша безобразничает, а это, оказывается, ты сама выбралась в пространство, тряхнуть стариной. Не собираешься вернуться ко мне?
— Нет. Я влюбилась. И, похоже, останусь здесь надолго.
— Подрядовой Цикловир Канарейко. Интересно, что он в тебе нашел?
— Не поняла. Ты дразнишься, что ли? Откуда такое полярное изменение акцентов?
— Не скоро поймёшь. В подрядовые направляются молодые учёные, успевшие себя чем-то неслабо зарекомендовать. Немножко расширить кругозор, так сказать, ну и деньжат зашибить по-лёгкому. Это что-то вроде премии — мест-то на флоте для них немного. На всех желающих не хватает. Твой кто, химик?
— Кристаллограф.
— Точно. Монокристаллы с плотными решётками. По его методе формуются режущие кромки инструмента.
— Герти, ты меня опять разыгрываешь! На планете нет ни одного университета, ни одной академии.
— Оми! На планете есть школы. И в них — туча кружков, секций и факультативов. Бедняжка! Ты не поняла, куда тебя занесло. Посмотри, чем от скуки занимается бармен.
Раомина посмотрела на сверкающие чистотой фужеры, бокалы, кружки и стаканы, причудливо расставленные на зеркальном стеллаже. Действительно, парень в смокинге их всё время протирает и переставляет. Довольно причудливо, кстати.
— Это что, какая-то структура, спросила она довольно громко.
— Пока нет, — отвлёкся бармен от своего занятия, — атом фтора никак не лепится. Так что, ерунда всё это. Негодные черновики.
Помолчали. Мужчина вылавливал со дна стакана разварившиеся сухофрукты и съедал.
— Насколько я тебя знаю, — нарушил он тишину, прикончив последнюю дольку яблока, — тут мир твоей мечты. Мне за пятнадцать лет так и не удалось во всём разобраться, но создалось впечатление, что здешнее общество ведёт себя, словно актинидия. Вроде бы — колония отдельных клеток, и в то же время — организм.
— Актиния, Герти, актиния. Вечно ты путаешь слова. Впрочем, мне тут многое непривычно. Вернее, неожиданно. При некоторых экспериментах, скажем в Роро или в хуторских кустах удавалось достичь высоких степеней социализации сообщества, но там начинал притормаживаться прогресс, как, собственно, ты и предупреждал нас на своих лекциях. И здесь получается то же самое. Общество не развивается, автоматизация не прогрессирует, товарное производство не растёт.
— Знаешь, я не стану анализировать ошибки, которых ты тут впопыхах налепила. Не маленькая уже, разберёшься. А на счёт товарного производства ты не права. Оно не ориентируется на внешнюю торговлю, вот в чём хитрость. А таких мономерных пленок, как здесь, нигде больше нет. Но их берут только на мишени для учебных стрельб. Остальной рынок империи давно поделен, и пролезть туда нелегко. Вот они и не лезут.
— Постой, Герти. Ты говоришь "они". И в то же время "у нас здесь". Так в какой мере ты себя отождествляешь с населением планеты? Опять же, в твоих руках сосредоточена наибольшая власть — ты губернатор. Но интересы планеты перед имперской администрацией отстоять даже не пытаешься.
— Как часть населения, я говорю "у нас". Мне нравится быть тутошним населителем. Как представитель администрации я ни на что не могу повлиять. Этим людям не нужно почти ничего извне, кроме информации и средств работы с ней. Влиять на то, что происходит снаружи, никто здесь не собирается. Ну, и, как ты понимаешь, космические грузоперевозки мало кому нравятся. Хлопотно, дорого, рискованно.