— И кто же со всем этим справляется? С этим ураганом сведений?
— Автоматика. Совершенствование аналитических программ не останавливается ни на секунду. Понимаешь, значительная часть информации недостоверна, и немалые ресурсы процессоров затрачиваются на её восстановление или даже отбрасывание, — Чувствуется, что сев на своего излюбленного конька, императрица не собирается с него соскакивать. Но вдруг останавливается. — Прости, увлеклась. Так вот. Люди очень разные и каждому из них требуется что-то своё. Если бы мы взялись наказывать всех за любую провинность, то мир превратился бы в нечто, напоминающее урок строевой подготовки. Кстати выявлять преступления эта методология позволяет чуть ли не в момент появления замысла, а уж в момент злодеяния — точно.
— То есть преступность легко искоренить? — Вир смотрит на неё недоверчиво.
— Нет. Люди неисправимы. Профессиональных убийц и грабителей, ну и еще кое-какие разновидности вроде похитителей детей или террористов мы, конечно, изводим под корень, но воришки и мошенники — неотъемлемая часть общества, бороться с которыми должно само общество своими собственными силами. То есть люди, занятые охраной правопорядка и рядовые граждане.
— Постой, Ра, а сами вы, тайные координаторы, что, себя к этому обществу не относите?
— Мы живём в нём, но мы — правящая семья. Все ниточки от этого мира собраны в руках небольшой группы людей, достаточно осведомлённых, чтобы понять — реально управлять можно только негласно. Иначе общество станет сопротивляться, выяснять, как нам это удаётся, разбираться в механизмах и искать рычаги. И всё вскроется. Хорошо, если публично! А если другая команда задумает порулить? Пока не разберутся в том, насколько это трудоёмко, всё испортят.
— Так ваше семейство рулит из любви к людям, а не ради выгоды? — ехидничает Вир.
— Начинали, конечно, для себя. А потом, когда удалось заменить аппарат управления техникой, началось веселье. Изо всех щелей полезла этика. Причём в самом эгоистичном аспекте. Скажем, такой вариант: Упраздняем министерства, и начинаем оптимально организовывать деятельность тех, кто занят в реальном производстве и на транспорте. Но тогда само это производство придётся придерживать в развитии за счёт снижения производительности труда — ведь народ пойдет на фермы и фабрики. Творческие люди перестанут пользоваться поддержкой "ценителей", потому что, как ни крути, у тех, кто занят реальной работой интерес к искусству формируется иначе, чем у элитариев, раздувающихся от своей значимости.
Невольно исчезнут управленческие ошибки — вечная тема для журналистов. Иными словами, привычный мир рухнет. Средства массовой информации начнут задыхаться от недостатка источников скандалов и склок. И, чем чёрт не шутит, примутся сами эти склоки продуцировать, создавая себе кормовую базу. Это если по плохому сценарию считать, конечно, по которому обычно всё и идёт.
— Это, действительно, всё меняет. Может возникнуть что-то, похожее на первобытнообщинный строй, — Вир выглядит задумчиво.
— Возможно. Каждый завод или поместье — своя община, — Раомина соглашается скорее для того, чтобы поддержать восприимчивость собеседника, чем искренне. — Естественно, отсутствие для людей необходимости решать организационные вопросы на более высоком уровне разъест все привычные для нас иерархические композиции, отточенные тысячелетиями прогресса общества. Не получается у меня, да и ни у кого из нашей команды, предугадать, куда заведёт путь развития социума, построенного на столь глубоком взаимодействии человеческой эмоциональности и жёсткой машинной логики.
— А если за кормило возьмётся некто, целиком поглощённый собственным эгоизмом? — подначивает Вир.
— За него не так-то легко ухватиться, улыбается императрица. Чтобы с этим справиться, надо владеть программированием также легко и непринуждённо, как языком рефлекторных движений телом. Хотя, зная комплекс кодов, конечно, получится и просто порулить, но ведь тогда ничего не переделаешь. То есть будет, как у Рамидонки в пилотском кресле — полная иллюзия могущества без какого бы то ни было воздействия на ситуацию. Просто, все ресурсы, не использующиеся для поддержания устойчивого функционирования популяции будут поступать в распоряжение правителя, пока он в них не захлебнётся.
— Как императоры, которые сменяли друг друга в последние годы?
— Десятилетия. Нет, они вообще управляли только людьми, которые крайне слабо влияли на ситуацию. То есть даже поживиться толком им не удавалось. Так, купание в лучах славы и обеспеченная старость, если бы смогли до неё дожить. Реально — они решали задачу очищения общества от самой подлой и беспринципной его части, прежде всего — от самих себя. То есть работали в качестве коллекторов самой большой гадости — властолюбцев.