— Грустно, — Вир действительно помрачнел. — Тоскливо и безысходно. А что, не Емле дело обстоит точно так же?
— Не совсем. Понимаешь, там существует точно такая же автоматизированная система управления, как и в остальной империи, только она мне не подчиняется. Работает по алгоритмам, заданным твоими соотечественниками. Как бы микрокосм. Перехватывать управление я даже не пыталась, а данные читала беспрепятственно через домашние терминалы.
— Ну да, нам без неё туго бы пришлось, — суженый даже не удивлён. — Столько всего необходимо оперативно отслеживать, что никакого человеческого разума не хватит. И ведь люди не могут быть всегда одинаково внимательными и действовать безошибочно. Так что всё диспетчирование автоматизировано.
— Вот. Вы спокойно подчиняетесь машинам, потому, что это вам надо. А представь себе, что это стало бы известно имперской общественности. То, что все они пляшут под электронную дудку! Тут бы от одних самоубийств мир бы перевернулся, не говоря о психозах и неврастениях. Толпы народа крушили бы всё, что видели и потом города выглядели бы, как помойки.
— Боюсь, Ра, тут ты не права. Ребята из Роро ни капли бы не переживают.
— Ты не понял. В городах сосредоточено три четверти населения империи. И, как минимум, каждыё десятый из них мнит себя венцом творения и шествует в сторону собственной самореализации, не стесняясь, порой наступить на чужую голову или горло. Силы их разочарования, узнай они правду, мы и опасаемся. А проверять эту догадку экспериментально, неудобно как-то.
— Хм! Смелые социальные эксперименты проводите без сомнений, а правду людям сказать боитесь.
— Эксперименты управляемы и обратимы. А гнев толпы — штука многогранная. Конечно, направлять его — дело техники, но у наших вероятных противников, эта техника не хуже. Собственно, успехи нынешних руководителей, в основном, базируются именно на умении убедить большинство в том, что ему, этому большинству, остро необходимо именно то, что этим самым политикам удобно.
Некоторое время молча брели мимо забора, за которым козы ощипывали кустарники, потом напились воды из придорожного родника и поднялись на невысокий холм.
— Скучаю я по полётам, — вздохнула императрица. — Скорее бы обратно на Емлю.
— А зачем скучать? Летай. Я захватил крылатики, их специально разрабатывали для таких планет с лёгкой атмосферой. Они не пошли в большую серию из-за трудностей с обучением полёту, но у тебя-то это уже позади.
Покрепче взяв благоверного под ручку, Раомина заторопилась домой. Кажется, этот год будет отнюдь не таким скучным, как она себе представляла.
Глава 20 Райские кущи
Крылатики оказались заметно крупнее, чем те, к которым они привыкли на Емле. Меньше плотность атмосферы, следовательно, больше площадь крыльев, что тянет за собой изменения в механических мышцах. Однако приспособиться к ним и Виру и Раомине оказалось несложно. Жители окрестных строений быстро привыкли к виду парящих над ними крылатых человечков.
Освоившись в воздухе, стали предпринимать дальние путешествия. Дело в том, что скорость горизонтального полёта здесь получалась почти вдвое выше, чем в ксеноновой атмосфере, и шестьдесят километров в час — нормальный темп, не связанный с затратами огромных усилий. А радость свободного парения стала для императрицы настоящим вознаграждением. Она раньше просто не могла себе представить этого чувства раскованности, способности получать удовольствие просто от того, что движешься, наблюдая происходящее на поверхности планеты сверху. Отсюда вообще многое выглядит иначе.
Однажды она долго держала курс строго в одном направлении, что явно указывало на то, что у их сегодняшнего маршрута есть конечная точка. Вир не лез с вопросами, а любовался симпатичными домиками, которые встречались всё реже и реже, пока, наконец, не сменились нетронутыми пространствами лесов и лугов, озёрами, речушками, Лишь изредка попадались на глаза остатки давно заброшенных построек, заросших кустарником и увитых ползучими растениями.
Часа через четыре они добрались до посёлка, где невысокие многоэтажки чередовались с отдельными коттеджами или крошечными домиками. Приземлились на плоскую крышу ничем не примечательного здания средних размеров, и спустились на верхний этаж.