— Так вот, про приматов, — Раомина вбросила в варилку рыбу. — Они каким-то образом взаимодействуют не только с носорогами, а, я подозреваю, ещё и шимпы с бабуинами преследуют некие совместные интересы. Возможно, мне показалось, но в одной из групп вроде как оба вида обезьян присутствовали. Поэтому именно в этом взаимодействии и следует искать признаки разума. Хотя, количество разновидностей симбиоза в природе велико. Так что надо присмотреться пристальней. Возможно, мы обнаружили просто ещё один из вариантов приспособляемости, не имеющий ничего общего с абстрактным мышлением, способность к которому иногда считают признаком разумности.
Чем пристальней они наблюдали за содружеством носорогов и приматов, тем меньше нового удавалось обнаружить. Да, шакалы, гиены или не самые крупные кошачьи не мешают обезьянам кормиться, потому что пасущееся рядом жвачное прогоняет их мгновенно. Действительно, длинномордые и короткомордые приматы могут встречаться в "группах сопровождения" в произвольных пропорциях, более того, некоторые экземпляры вообще кочуют из одной команды в другую. Пару раз показалось, что в траве мелькнул детёныш, но уверенно отличить его от полевого грызуна не вышло.
Шли дни, хищники не нападали, а падальщики давным-давно растащили львиные туши. Подслушать "разговоры" "пастухов" решительно не получалось, даже свёрнутый из коры рупор, приложенный к уху позволил вычленить всего несколько криков, значения которых понять не удалось. Подбираться поближе, чтобы получше разглядеть и расслышать — рискованно. Словно живые стояли перед глазами картины расправы с огромными львами, которых для ясности решили именовать пещерными, чтобы не путать с охотниками саванн, размеры которых оцениваются метра в два.
Становилось тоскливо от осознания, что в болтающемся сейчас без дела Баклане спокойно висят на стенах маленькие мобильные манипуляторы, способные протащить за собой кабель в узкую трубу в чреве корабля, или незамеченными подобраться сквозь высокую траву к пасущимся животным и тихонько передавать картинки и озвучку на приемники скафандров. Ну, кто же мог заранее предположить, что в них здесь возникнет надобность. В конце концов, можно было вообще не брать с собой еды, а прихватить вместо брикетов пару этих крошечных приспособлений. Зато как бы здорово сейчас было!
Наблюдать за странным сотрудничеством носорогов и приматов становилось всё менее и менее интересно, поэтому теперь на добывании пищи времени не экономили. Конец лета и начало осени хороши тем, что в этот период поспевают плоды, А рядом с речушкой, где они обычно ловили рыбу, имеется маленький полупрозрачный перелесок, в который добытчики несколько раз осторожно наведались. Держа оружие наизготовку и простукивая длинными палками все подозрительные места, они заходили в укрытое кронами пространство и достаточно легко отыскали крупный вид съедобных плодов, похожих структурой на арбузы, но не водянистые, а с вязкой медообразной сердцевиной, несладкой и вообще невкусной, зато сытной. В сваренном виде эта субстанция принимала очертания бесформенного кома, резалась ножом и долго не портилась. Вкус её осле термообработки улучшался незначительно.
На глаза попадались змеи и ящерицы, снующие по веткам деревьев, маленькие энергичные обезьянки становились невыносимо любопытными и лезли, казалось, прямо в руки, или на голову. Но это только казалось. На самом деле при малейшем движении в их сторону малютки срывались в неудержимое бегство. То есть они прекрасно контролировали расстояние и верно оценивали свои шансы на то, чтобы избежать неприятностей.
Картинки из жизни дикой природы, наблюдаемые каждый день, бывали порой курьёзны или трагичны, а иногда поражали своей полной несуразностью. На одинокого буйвола, обдирающего нежные веточки с пушистого на вид куста, бросился лев. Удар длинного рога копытного и могучей лапы хищника были неотразимы. Потом мясом участников этого короткого эпизода обедали мелкие, похожие на лис шакалы. Разогнавшему эту мелюзгу самцу гиены досталось несколько недоглоданных костей, что, впрочем, его устроило. Кажется, он добрался до мозга и голодным не остался.
— Я вот читал в детстве басни, — как-то припомнил Вир, — и не мог сообразить, почему автор представляет людей в виде животных. А теперь вижу — любые ситуации из нашей жизни случаются и в царстве зверей. Так слушай, выходит звериная сущность человека восходит своими корнями аж к тем временам, когда разум ещё не проснулся в наших далёких предках?