— Пока об этом никому ни слова, — сказал он. — Никому, понятно? А завтра вечером зайдете ко мне, и тогда я вам скажу, как следует поступить. И не надо волноваться.
— Спасибо, господин профессор, большое вам спасибо.
После ухода Хокера профессор инстинктивно почувствовал, что напал на след Радовича. Он понимал, что, оказавшись в Германии, Милан не упустит случая появиться на виду у Моники. Настоящие влюбленные и спустя годы встречаются друг с другом, их тянет на эту встречу, как убийцу на место преступления.
Эрика, заметив хорошее настроение профессора, обрадовалась, но не спросила о причине. Несмотря на разницу в тридцать лет, она любила этого мужчину.
Она смотрела на худощавую фигуру Эккера с непропорционально большой головой. В прошлое воскресенье Эрика одна ходила в церковь, так как профессор был занят. Господин священник Крафт долго говорил с ней о ее любви, которую он назвал божьим даром. Эрика призналась святому отцу, что она по-настоящему любит Эккера и, сколько бы ни сплетничали о ней некоторые, останется верной профессору.
— Что можно любить, девочка, в этом старом грибе? — спросила Эрику по дороге из церкви вдова Вальтер, торговка зеленью с лицом вороны.
Эрика лишь молча пожала плечами. Разумеется, она могла бы рассказать о мужских достоинствах Эккера, о его доброте, внимательности. Но стоило ли? Настоящее счастье любви она впервые почувствовала в объятиях Витмана, о котором часто вспоминала, хотя и не смела признаться в этом Эккеру. Иногда ночью она просыпалась в слезах, понимая, что видела во сне Пауля, который умолял ее не приходить к нему в мастерскую, но она все же шла туда, так как знала, что любит его и сделает счастливым. С тех пор она часто думала о том, что своей любовью убила Пауля.
Эккер повернулся к ней лицом, по его спокойному выражению она поняла, что он, по-видимому, принял какое-то решение.
— В конце недели, девочка, мы едем в Будапешт. — Профессор сел на подлокотник кресла, обнял ее за плечи и, притянув к себе, поцеловал в голову.
— А чем мы там будем заниматься?
— Я прочитаю несколько лекций в университете.
— По-венгерски?
— На немецком языке, но если нужно будет, то и по-венгерски тоже.
Эрика подняла лицо, ее удивленные глаза радостно заблестели.
— Вы и по-венгерски говорите?
— И еще на нескольких языках. А Будапешт очень красивый город, и я думаю, что он тебе обязательно понравится.
— Ты возьмешь меня с собой? — Удивление Эрики переросло в радость.
— Без тебя, дорогая, мне трудно было бы прожить оставшуюся часть жизни. Ты для меня — это божий дар. В молодости, — продолжал профессор, — я не очень-то увлекался девушками. Я стеснялся своей наружности и понял, что если хочу жить, то должен знать больше других, иметь над ними власть. Состояния я никакого не унаследовал, к обогащению не стремлюсь, а следовательно, вся моя власть должна заключаться в моих знаниях. Я отказывал себе во многом, лишь бы только приобрести побольше знаний...
В ту ночь Эрика особенно страстно любила Эккера.
Меньхерт Траксель, инструментальщик опытного завода, осторожно прикрыл за собой обитую кожей дверь и, повернувшись, поправил на себе плащ, а уж только потом посмотрел на женщину средних лет, которая быстро печатала что-то на машинке.
— Терике, дорогая, — проговорил он, подходя к полнеющей женщине, которая, прекратив работу, встала.
Она оказалась на целую голову ниже Тракселя, хотя худощавый стареющий мужчина довольно сильно горбился.
— Закуривайте, Меньхерт, — предложила секретарша, беря со столика пачку сигарет.
Однако старик достал из кармана жестяную коробочку и сказал:
— Я курю только этот, красавица Терике, — и, хитро подмигнув, начал сворачивать цигарку. — Сабольчский табачок!
Оба закурили.
— Несколько минут придется подождать, — проговорила, опираясь о столешницу, Терике. — Шкультети вас только что опередил.
— Я не тороплюсь, — ответил Траксель. — Гитлер все равно проиграет эту войну, буду ли я работать или же несколько минут поваляю дурака.
— Шкультети перед вашим приходом как раз говорил о каком-то чудо-оружии. В Берлине об этом официально было объявлено.
— Господин Шкультети — настоящий идиот, — убежденно произнес старик и махнул рукой. -А за последнее время он еще дурней стал. Чудо-оружие!.. — Стряхнув с цигарки пепел, он наклонился к уху женщины: — Я сейчас выдам вам одну тайну, красавица Терике. — Он осмотрелся по сторонам: — Но это между нами.
— Честное слово.
— Господин Гитлер в одном случае может выиграть эту войну: если я заберу у него командование армией в свои руки. Но вот ему вместо этого... — И он сделал красноречивый жест. — Пусть поскорее околевает со своей бандой.