Мужчина некоторое время молча рассматривал ее, а затем сказал, что по инициативе профессора Отто Эккера университетский совет обратился в соответствующие инстанции с просьбой пересмотреть дело Эрики Зоммер и смягчить приговор, учитывая ее безупречное прошлое и хорошие учебные показатели. Профессор Эккер лично поручился, что он сделает все возможное, чтобы из Эрики Зоммер вышла настоящая патриотка. Соответствующие дистанции пересмотрели ее дело и решили удовлетворить прошение университетского совета и освободить ее из-под стражи.
Из слов незнакомца Эрика поняла только то, что ее выпускают на свободу. Она тут же разрыдалась. Мужчина довольно спокойно смотрел на вздрагивающие плечи Эрики, на ее стриженую голову с тонкой шеей и молчал, так как понимал, что сейчас девушка вряд ли что поймет. Неожиданно она успокоилась, перестала плакать, как будто у нее кончились все слезы. Подняв худое, измученное лицо с лихорадочно заблестевшими глазами, она слегка приоткрыла губы, сверкнув зубами.
— Пауля тоже? — тихо спросила она. — Его тоже освобождают?
— Вы имеете в виду художника Витмана? — Девушка кивнула. — Да, и его тоже, — ответил незнакомец. — Только дело в том, что Витман покончил жизнь самоубийством. Судебная экспертиза установила, что он страдал сильной формой невроза и в момент одного из припадков покончил с собой.
Эрика смотрела прямо перед собой, блеск глаз потух, и постепенно ею овладело какое-то равнодушие. Казалось, с этой минуты она перестала существовать, превратилась в какой-то механизм, чувства ее жили как бы сами по себе, но ее уже нисколько не интересовало, что с ней будет дальше.
— После освобождения вы куда намерены уехать? Куда?
— Я и сама не знаю.
— Ваши родители отказались от вас. Это, разумеется, нехорошо, но мы не имеем права вмешиваться в их действия. Вы понимаете, о чем я говорю?
— Да, понимаю.
— Профессор Эккер великодушно предложил вам временно пожить у него. Вы согласны?
— Как хотите.
— Этот вопрос вы должны решить сами.
— Мне все равно.
Мужчина, не подавая вида, злился. «Что за бредовая идея пришла в голову Гейдриху? Ведь эта девица тронулась... Что он от нее хочет? А, черт с ним, это уже его дело!»
— Послушайте меня, мадемуазель, вам следует подписать вот это заявление. — Он взял со стола листок: — Здесь написано, что вы будете молчать о том, что с вами здесь происходило, включая и то, где вы находились, с кем встречались, кто вас допрашивал, о чем вы говорили и тому подобное. Вы меня поняли?
— Поняла. — Эрика подошла к столу и оперлась о столешницу, так как у нее закружилась голова. Машинально она подписала бумагу и вернулась на свое место.
— Вам следует еще кое-что сделать, — проговорил незнакомец, опираясь руками о стол. — Соответствующие инстанции решили, что вам, мадемуазель, после освобождения необходимо будет доказать свою верность нашему строю. На практике это означает, что вы обязаны будете заявлять властям обо всех лицах или поступках, направленных против интересов империи. Понятно?
— Понятно.
— Похвально. Это означает, что вы должны будете доносить и о профессоре Эккере, все доносить. Кто его навещает, когда, где состоялась встреча, о чем на ней говорили и тому подобное. Представитель соответствующих инстанций сегодня же поставит вам более подробную задачу.
— Как вам угодно.
— Тогда подпишите это заявление. — Незнакомец подвинул ей новый листок: — Здесь написано, что вы, Эрика Зоммер, желаете искупить свою вину перед империей и немецким народом, а потому, как и подобает истинной патриотке, будете оказывать всяческую помощь службе государственной безопасности в ее борьбе с внутренними и внешними врагами. Вам ясно, мадемуазель?
— Да, ясно. — Эрика снова подошла к столу и машинально подписала бумагу. Ей было безразлично, что от нее требуют. Если бы ей сказали, чтобы она выпрыгнула из окна, она встала бы на подоконник и выбросилась бы.