Меня доставили в клуб. Высшие члены муниципалитета сидели на террасе, выходившей в море.
— У нас к вам есть одна просьба, — сказал мне губернатор, после того как сделал заказ официанту. — Выслушав общественное мнение, мы пришли к выводу, что народ хочет, чтобы первой играли «Даму с камелиями».
Я посмотрел на господина Сервета. Было видно, что это его рук дело.
— Скажи, что это невозможно по техническим причинам, господин Сулейман, — в замешательстве произнес господин Сервет. Я как ответственный режиссер высказал все возражения.
— В Республиканской Турции никогда не будет технических невозможностей, — сказал губернатор. — Однажды на этот берег ступила нога Ататюрка. Из ничего собрал он армию и перевернул мир. Давай, дорогой мой, начинай приготовления!
Я понял, что все это было спланировано заранее.
— Эта пьеса и с Кызылаем связана, — добавил министр здравоохранения.
Даже смешно, если смерть женщины больной туберкулезом у кого-то вызывает подобные ассоциации. Я побоялся, что для большей связи они предложат, чтобы на сцену вышли медицинские работники и санитары. И поблагодарил Аллаха, что они не додумались до этого.
— Как прикажете, — произнес я и склонил голову в знак согласия.
Во главе с господином Серветом мы должны были сказать вступительное слово. Ничего не поделаешь — премьера. В каком сне мы могли видеть такое внимание со стороны губернатора?
Я немедленно вернулся в отель. Когда я сообщил новость, актеры пришли в замешательство. Увидев, что Рюкзан не удивилась, я все понял.
Разве не говорил господин Сервет, что имя этой девушки давным-давно у всех на слуху и, не увидев ее на сцене, мы оставим любопытство народа неудовлетворенным?
Потом из столовой принесли приборы и попытались воссоздать все в деталях. Однако не могли найти Армана. Я был взбешен, когда узнал, что пришел его старый армейский друг и снова увел его. Вскоре его нашли. Но в каком виде! Оказалось, что под вечер он нырнул в море и рассек себе голову. Мало того, что у него была огромная шишка, так он еще оказался и пьян, несмотря на столь раннее время.
— Благодетель мой! Сжальтесь, имейте совесть! Разве у меня сегодня не выходной?..
Ну вот и приехали.
— Ты не волнуйся господин Сервет, — сказал я, — сейчас быстро приведем его в чувства, будет как стеклышко!
Глава восемнадцатая
— О Аллах, да ведь это настоящая премьера! — шептала Макбуле.
— Иди сюда, посмотри в эту дырочку.
В самом деле перед дверью толпились люди, словно при вавилонском столпотворении. Если так и дальше пойдет! Честное слово, счастливчик этот господин Сервет.
Я посмотрел в отверстие, к которому меня силой подвела Макбуле. Меня охватило волнение и бросило в жар. Салон оказался битком набит. Это было зрелище, на которое стоило посмотреть. Мужчины были во фраках, женщины нарядились, как на бал. Несмотря на удушающую жару, они были в каракулевых манто, шубах, шапках из искусственного меха. Однако среди этой толпы я заметил и плохо одетых людей, даже крестьян. Губернатор, тоже во фраке, сидел вместе с министром финансов в первом ряду. Повернувшись лицом в сторону зала, он, сильно жестикулируя, что-то говорил.
Во время дневных приготовлений Пучеглазый иногда подходил ко мне и приводил астрономические цифры о доходах. А теперь, как и я, он с удивлением созерцал людей, собравшихся в зале, из отверстия, расположенного выше моего.
— Ну, что господин, удостоверились в моей правоте? — спросил он. Увидев, что я сомневаюсь, хотя и улыбаюсь, он продолжил: — Господин, почему ничего не отвечаете?.. Господин губернатор человек слова. Малый не промах. Половину своих служащих разослал не в центр, а по окрестным районам, даже по богатым селам. Торговцам на рынках, крестьянам, фермерам и особенно работающим на государственных должностях бойко продавали билеты. Да по какой цене!.. — Ходжа от волнения заговорил, как господин Сервет: — В конце концов, все это наше, все это для нас. Ты продолжай наслаждаться! Народ, те, кому не хватило места, толпится на улице. Ты только подумай — это все только ради нас. Какая реклама, какая реклама!..
— Давайте скажем: чтоб не сглазить! — произнес Газали, почему-то погрустнев. — Поживем увидим. Сейчас самое главное не ударить в грязь лицом.
После того как я разглядел в толпе некоторые лица, мой страх полностью прошел. Я уже не сомневался: сегодня вечером, что ни покажи этим женщинам, служащим, торговцам — им все понравится.