Масуме и Мелек стали плакать и причитать. Газали, думая, что все еще сможет договориться, опять подошел к шоферу.
— Ну, прости ради Аллаха! С дуру ляпнул! — извинялся он. — Давай по новой договоримся.
— Тогда за Газами вступился Пучеглазый.
Господин, все бывает в дороге, на такие мелочи не стоит обращать внимания, — а этот тип, пытаясь ударить Газали, задел локтем Пучеглазого.
По смешкам Макбуле и Мелек я понял, что шофер и его также хорошенько отметелил.
— Какие вы актеры? Вы просто бессовестные сволочи! — прокричал шофер и, выбросив деньги на дорогу, поехал дальше.
В тот день вплоть до самого вечера мы околачивались по округе. У нас больше не было дел, кроме как ждать полуночный поезд. После того как мы перевезли некоторые вещи на станцию, мы отправились в казино, принадлежавшее одному типу из Ризе.
Ходжа заснул там прямо на стуле. Я посмотрел на него. На его лице отразился весь груз прожитых лет, он превратился в печального старика.
— Я прочитал твои письма, — забормотал он сквозь сон, и чтобы показать, что они очень скверные, хлопнул в ладоши и улыбнулся во сне.
Вдали показался автомобиль. Рядом с шофером сидел Карлик. Крича во весь голос, он объявлял:
— Оперетта. Оперетта Хафиза Нури. Труппа, состоящая из тридцати человек. Различные номера, варьете.
Ходжа, услышав это, сразу открыл глаза и, тяжело вздохнув, сказал:
— А мы сели на мель. Видели, что значит театр? Клянусь Аллахом, сорвут кассу!
В это время откуда-то появились Хаккы и Горбун. Они принесли неутешительные известия.
— Мы, наверное, совершили ошибку, — произнес ходжа. — Ты должен был принять предложение азербайджанца. Надо было ставить оперетту.
— Разве он смог бы это осилить? — спросил Азми.
— Что ты сказал? Это ты о ком? — стала приставать к нему Макбуле.
Вечером нас пригласили на оперетту. Мы нарядились в самые лучшие костюмы. У дверей играла музыка. Целый день карлик и араб с колокольчиками и бубенцами в руках зазывали народ.
— К сожалению, такова реальность, — констатировал Пучеглазый. — Народ именно этого хочет.
Оперетта. Оперетта Хафиза Нури.
Карлик станцевал канкан. А араб, надев цилиндр и сюртук, — чарльстон. Выслушав примадонну с золотыми зубами и тенора, мы отправились на станцию.
После этого все пребывали в подавленном настроении.
— Почему мы не можем сделать то, что делают бродячие труппы? — спросил Пучеглазый.
— Я пас. Я уже проглотил свою горькую пилюлю, — произнес ходжа.
На станции царило безмолвие. Пучеглазый в специально подготовленной для долгого путешествия бурке сидел на лавочке. Дядька, завернувшись в плед, дремал возле него. Масуме и Мелек прогуливались туда-сюда по платформе.
Ремзие подошла к нам. Мы сидели в полной тишине.
Потом объявили, что наш поезд задерживается. Несмотря на глубокую ночь, вокруг большого фонаря кружили насекомые.
Ходжа, взяв ручку с бумагой, подводил итоги.
— Пять месяцев, десять дней — вот и все, что осталось от жизни!
Мы стали говорить о возможностях труппы Хафиза Нури. Мы этой труппе ужасно завидовали. Хафиз Нури рассказывал нам о встреченных им по дороге бродячих труппах. О том, что их было так много в этих бесконечных просторах моря.
— Что я буду теперь делать? — спросила Макбуле. — Отказалась от места солистки, чтобы стать актрисой. Да. Поторопилась…
— А я как вспомню эту придуманную нами пьесу «Румяная девушка», так хочется заплакать, — сказал ходжа. — Неужели нам так быстро суждено было выдохнуться? Впереди долгая дорога. Выхода нет, надо возвращаться! Если вдруг ваша дорога будет лежать через наши края, милости просим! Заходите, встретимся в доме культуры!
— Мы еще немного побродим, — ответил Хаккы, — может, встретим какую-нибудь труппу и прибьемся к ней.
— И я хочу с вами, — пристала к ним Макбуле. Хотя раньше клялась, что больше не будет петь.
— А со мной что не так? — произнес ходжа. — Буду читать монологи, а ты своим прекрасным голосом петь. Соберем бродячую труппу и будем ходить по новым неизведанным местам. Веселиться и других веселить.
— Хорошо, а почему нам нельзя с вами? — спросил Азми. Мы с Сулейманом, как бы то ни было, уже поиграли в лагере Зеказик.
— И вправду, — пробормотал Ходжа. — У нас столько талантов, всех развеселим. Почему-то не подумали об этом. Разве нас дома кто-то ждет? Давай, дружок, будешь за главного. Отправимся вместе навстречу приключениям. Актеры оперетты рассказывали о пройденных местах. Мы тоже увидим свою страну. В Анатолии, в конце концов, прибьемся к какому-нибудь кочующему каравану.