– Но я думал, что если расскажу им все, как было, они от меня отвяжутся и ринутся на поиски подлинного убийцы.
– Как видите, у вас ничего не получилось.
– Боюсь, что так… Простите.
Доставив меня до дома, он зашел ко мне и взял пленку из автоответчика, чтобы утром передать её полиции. Как только адвокат ушел, я принял душ, чтобы смыть все следы пребывания в полицейском участке.
Попытки Махони повесить на меня убийство Джона нисколько меня не удивили. Гарднер Филлипс был прав – у сержанта бульдожья хватка и он не отступится.
– Интересно, спросят ли копы у Лайзы, что той известно о характере отношений между её отцом и Джоном. Я не знал, как она на это отреагирует, но не сомневался, что виноватым, в конечном итоге, снова окажусь я.
Поскольку папаша Джона был человеком весьма известным, рядовое убийство приобрело характер сенсации. Очень скоро пресса связала смерть Джона с гибелью Фрэнка, и мой дом немедленно подвергся осаде со стороны прессы. Представители газет и электронных СМИ толпились у моих дверей, размахивая блокнотами и микрофонами. Я пробился через их ряды, бубня на ходу, что не имею комментариев. В газетах и телевизионных новостях было полным-полно разнообразных рассуждений на эту тему, однако полиция во всем, что касалось возможной связи между обоими преступлениями, хранила полное молчание. По счастью, они ничего не сказали и обо мне.
Полное значение смерти Джона я осознал лишь после того, как вдумался в рассуждения прессы. До этого я был весь поглощен действиями полиции, ответной реакцией на них Гарднера Филлипса и теми вопросами, которые задавали мне копы. Теперь же я стал думать о Джоне. Его смерть казалась мне вопиющей несправедливостью. Джон был прекрасным человеком – всегда доброжелательным и дружелюбным. Лишь сейчас я понял, насколько мне нравился этот парень, и его связь с Фрэнком ни на йоту не изменила моего к нему отношения. Та роль, которую он играл в жизни Фрэнка и чувства последнего к нему, лишний раз подтверждали лишь то, что Джон был действительно хорошим человеком. Теперь я понимал, что его мне очень будет не хватать.
Перед моим мысленным взором снова встали его потухшие глаза, белое лицо, струйка крови изо рта и абсолютный покой смерти.
Меня охватило чувство бессильного гнева. Рядом со мной гибли безобидные и совершенно нормальные люди.
Я, как и Махони, не сомневался в том, что между обоими убийствами существует какая-то связь. И мне, так же как и Махони, казалось, что я очень близок к тому, чтобы эту связь обнаружить. Однако пока я не знал, как это сделать. Кроме того, в первый раз со времени гибели Фрэнка я почувствовал, что моя жизнь тоже в опасности.
Если Фрэнка и Джона убили за то, что они что-то обнаружили, то и меня может ждать та же участь, если я наткнусь на то же, что и они. Но отступать я не имел права. Если я хочу, чтобы ко мне вернулась Лайза, надо идти до конца.
Теперь я знал – поиск следует вести в «Био один».
25
Утро понедельника оказалось просто кошмарным. Совещание закончилось очень быстро. Казавшийся совершенно обессиленным Джил произнес несколько слов в память Джона. Все, включая Арта, были потрясены. Предупредив нас о тех гадостях, которые в ближайшие дни можно ожидать от прессы, Джил настоятельно рекомендовал коллегам хранить молчание и переадресовывать все вопросы ему. Несмотря на то, что все читали газеты, никто из присутствующих не упомянул моего имени, за что я был всем безмерно благодарен.
Затем кто-то ни к селу, ни к городу высказался по поводу котировок акций «Био один», снова снизившихся до уровня сорока одного доллара, а Дайна сообщила о своих контактах с венчурными фирмами, полностью подтвердившими версию «Тетраком». Джил поведал, что «Бибер фаундейшн» находится в процессе переоценки своей инвестиционной политики, и в связи с этим от Линетт Мауэр пока ни слуху ни духу. На этом совещание закончилось.
О характере отношений между Джоном и Фрэнком пока никто не знал, и поскольку мне не хотелось присутствовать в то время, когда об этом все заговорят, я уехал из офиса, обменявшись лишь парой слов с совершенно убитым Даниэлом.
Мне еще предстояло очень много сделать.
Я добрался на метро до станции «Центральная» в Кембридже и прошел пешком несколько кварталов до штаб-квартиры «Бостонских пептидов». Несмотря на августейший характер нового владельца, здание компании выглядело таким же облупленным, как всегда.
Девица в приемной меня сразу узнала. Я послал ей улыбку и осведомился, могу ли организовать встречу с Генри Ченом.