Итак, Лайза находилась в состоянии депрессии. Не той депрессии, которая является следствием напряженной работы, горя или семейных осложнений, а той, которая вызвана действием химического препарата. Этот стресс биохимического происхождения окрасил бы весь её мир в безысходно черные цвета даже в нормальной обстановке. Учитывая же то состояние, в котором она уже находилась, все её существование превратилось в сущий ад.
Как это ни странно звучит, но узнав о побочном действии препарата, я испытал некоторое облегчение. Теперь, когда она перестала принимать лекарство, у меня появились шансы убедить её вернуться ко мне. Но мне еще предстояло доказать, что я не убивал Фрэнка.
Следующий вопрос, на которой мне необходимо было найти ответ, заключался в том, что же происходит с «Невроксилом-5». Нельзя исключать, что с «Невроксилом-5» все в полном порядке, и те отклонения, которые заметила Лайза, находятся в рамках вполне допустимой статистической погрешности, или просто статистически нерепрезентативны. Возможно, что они являются всего лишь рядом случайных совпадений, которые довольно часто происходят в жизни. Если это так, то я зря трачу силы и время.
Но что, если предположения Лайзы имеют под собой основания? Что, если «Невроксил-5» действительно провоцировал инсульты у подопытных крыс? Какие выводы из этого следовали?
Из этого следовало лишь то, что лекарство, вместо того, чтобы исцелять, убивало некоторых из тех людей, которые его принимают. А это в свою очередь означало катастрофу. Для всех страдающих Болезнью Альцгеймера, для «Био один» и для «Ревер».
Я не знал, какое отношение к этой потенциальной катастрофе могли иметь Фрэнк и Джон. Что касается Фрэнка, то он с «Био один» дел фактически не вел. Это была прерогатива Арта. Но в то же время я не забыл загадочного замечания Арта о том, что Фрэнк незадолго до смерти интересовался делами компании. Кроме того, имелось сообщение на моем автоответчике, в котором Джон сообщал, что обнаружил в связи с «Био один» нечто такое, что меня может заинтересовать. Может быть, он хотел сказать мне, что «Невроксил-5» является смертельно опасным?
Во всех этих вопросах имелось одно большое «ЕСЛИ». Мне предстояло найти доказательства. Я допил пиво, дошагал до ближайшей станции подземки и отправился домой.
«Медицинский журнал Новой Англии» был представлен в Интернете. Я без всякого труда нашел резюме статьи, о которой упоминала Келли. После этого я позвонил в редакцию с просьбой прислать мне по факсу полный текст статьи. Статья была озаглавлена «Ограниченные испытания „Невроксила-5“, как средства против Болезни Альцгеймера». Авторов у статьи было несколько, однако на первом месте в длинном списке этих достойных мужей значилось имя Томаса Э. Эневера. В статье приводились результаты клинических испытаний препарата на восьмидесяти четырех пациентах, страдающих Болезнью Альцгеймера. Выборка была слишком незначительной для того, чтобы сделать окончательные выводы, но авторы высказывали осторожное предположение о том, что результаты испытаний дают основания для некоторого оптимизма. Никаких существенных различий в «негативных последствиях» между группой пациентов, принимающих «Невроксил-5», и контрольной группой, принимающей нейтральный заменитель, или «плацебо», если следовать терминологии статьи, не наблюдалось. В конце материала помещался список из шести медицинских центров, принимавших участие в клинических испытаниях препарата. Назывались и имена врачей, руководивших экспериментом. Келли предполагала, что большинство этих учреждений и людей были приглашены принять участие и в третьей фазе клинических испытаний.
Для того чтобы найти адреса и телефоны этих центров, мне пришлось более часа ползать по Интернету. Четыре из них находились в Новой Англии, два – в Иллинойсе и один – во Флориде – главном центре сосредоточения страдающих синдромом Альцгеймера. Было пять вечера, и все контакты с центрами в Новой Англии пришлось отложить до утра.
Я заварил себе чаю и принялся разбирать поступившую с утра корреспонденцию. В основном она состояла из посланий рекламного характера, но на одном из конвертов адрес был написан от руки, хорошо знакомым мне почерком.
Почерком Лайзы.
Я уселся на диван и аккуратно вскрыл письмо. Приступить к чтению я не осмеливался. Речь в нем не могла идти о «Био один», поскольку оно было отправлено еще до того, как Энн могла передать дочери мою просьбу. Возможно, Лайза хочет сказать мне, что скучает, что сожалеет о своем отъезде и о том, что рвется назад в Бостон.
Но я ошибся. Письмо было совсем не об этом.