Второй человек был длинным и тощим. То, что оставалось от его волос, было при помощи бриолина аккуратно зачесано на высокий коричневый лоб. У него было узкое, длинное, рассеченное глубокими морщинами лицо. Белую сорочку мужчины украшал галстук-бабочка с изображением разноцветных воздушных шаров. Столь легкомысленный рисунок вступал в явное противоречие с кислым выражением его физиономии. Я предположил, что это и есть доктор Эневер собственной персоной.
Джил познакомил друг с другом всех тех, кто еще не был знаком, и сказал, что привел Мауэр для того, чтобы дать ей возможность ближе познакомиться с жемчужиной нашей короны. Петерсен лично провел даму через весь обширный офис к месту, где концентрировались диваны и кресла, а все остальные расселись самостоятельно. Мест хватило для всех. Уже знакомая нам элегантная женщина внесла заставленный чашками поднос и принялась разливать кофе.
Я оглядел кабинет доктора Эневера. Кабинет был очень большим, сочетая в себе черты обители серьезного ученого с представительским шиком места работы делового человека. Вдоль стен стояли полки с толстенными книгами, названия которых состояли из слов, насчитывающих, как минимум, с десяток букв. Газеты и журналы покоились в аккуратных пачках. Большая белая доска на стене была испещрена какими-то каббалистическими значками. В кабинете находился огромный рабочий стол, а угол помещения с видом на Кенделл-сквер, видимо, отводился для деловых совещаний – там нашли себе место несколько удобных кожаных кресел и журнальный столик. Кабинет украшали какие-то предметы искусства, но я сомневался, что их выбором руководил доктор Эневер.
Джерри Петерсен откашлялся и начал:
– Прежде чем передать слово Томасу, я хочу сказать, что безмерно рад открывающимися перед нами возможностями. Не сомневаюсь, что и вы, выслушав его речь, проникнетесь теми же чувствами. «Невроксил-5», над разработкой которого трудится компания, является поистине фантастическим лекарством, призванным завоевать весь мир. Однако люди часто задают мне вопрос, что еще храним мы в наших амбарах. Теперь я могу ответить. Приобретение нами «Бостонских пептидов» и их лекарства «БП-56», помогающего справиться с таким недугом, как Болезнь Паркинсона, открывает перед нашей фирмой новые, блестящие перспективы. Твоя очередь, Томас.
Эневер, сидящий в кресле прямо как палка, скривил тонкие губы в едва заметной улыбке.
– Минуточку, Томас, – произнес Арт, привлекая внимание ученого взмахом руки, – не мог бы ты, прежде чем начать, популярно объяснить Линетт, что такое «Невроксил-5», и как продвигается ваша работа?
– С удовольствием, – сказал доктор, адресуя свою квазиулыбку Джилу и Мауэр. – Так называемая «Болезнь Альцгеймера» – весьма сложное заболевание, характер которого до сих пор никто до конца понять не может, – доктор говорил на каком-то гибриде из американского английского и своего родного австралийского диалекта. – С возрастом болезнь начинает проявляется все чаще и чаще. По мере своего развития – а это может продолжаться многие годы – «Альгеймер» убивает миллионы клеток мозга. Вначале действие болезни почти незаметно. Но со временем пациент начинает забывать какие-то незначительные предметы и события. Затем эта забывчивость усиливается, и из памяти выпадают более и более крупные явления. После этого процесс разложения личности достигает таких масштабов, что пациент начинает забывать свое имя и не узнает самых близких членов семьи. В конечном итоге организм «забывает», как ему следует функционировать, и больной гибнет. Это ужасная болезнь. Она ужасна как для того, кто ею страдает (несчастный понимает, что начинает утрачивать связь с окружающим его миром), так и для близких больного, которые видят, как постепенно вместе с памятью исчезает личность любимого ими человека.