Поэтому собрав все свое мужество и набрав полную грудь воздуха, я начал:
– А сегодня я узнал одну интересную новость.
– Да… – безразличным тоном сказала она, не отрывая невидящего взгляда от экрана телевизора.
– Она имеет прямое отношение к «Бостонским пептидам». И все это страшно конфиденциально. Ты не должна об этом никому рассказывать. Партнеры требовали, чтобы я держал все в секрете. Даже от тебя.
– В чем дело? – обернулась ко мне Лайза.
– «Био один» намерено купить «Бостонские пептиды».
– Не может быть! Ты не шутишь?
– Нет. Все это вполне серьезно.
– О, Боже! А Генри об этом знает?
– Не думаю.
– Но никто не может купить компанию, предварительно не поговорив с людьми.
– Переговоры ведутся напрямую с «Первым венчурным». Мне кажется, что вам позолотят пилюлю несколько позже. Генри отвалят неплохой куш. Возможно кое-что перепадет и тебе.
– Не могу поверить, – сказала она. – Да, нам нужны деньги. Но чтобы «Био один»… Полагаю, что за этим стоит «Ревер»? – и в её голосе я снова уловил ярость.
– Да.
– И давно ты об этом узнал?
– Этим утром.
– Этим утром? – её глаза вдруг превратились в узкие щелки, и она, глядя на меня с подозрением спросила: – Надеюсь ты ничего не говорил им о тех проблемах с наличностью, которые мы сейчас испытываем. Потому что если ты передал им мои слова, и я благодаря тебе стану работать на «Био один»…
– Бог с тобой, Лайза. Я ничего им не говорил! – резко произнес я, ощутив, что и во мне начинает закипать гнев. Мне с трудом удалось побороть эту неуместную вспышку, и я почти спокойно закончил: – Но у тебя, по крайней мере, появятся средства, чтобы завершить работу по «БП-56».
– Да. Но все заслуги Томас Эневер припишет себе, и мне повезет, если я смогу мыть лабораторную посуду. Это – кошмарный человек, Саймон. Я о нем такое слышала…
– Ну, наверное, он все же не такой уж и скверный, – сказал я, хотя судя по тому, что я видел сегодня, это было именно так.
– Ты, похоже, ничего не способен понять, – прокурорским тоном заявила Лайза, отодвигаясь от меня. – Всё, чему я посвятила четыре года своей жизни, продается без моего ведома какой-то бездарной заднице. И за этой гнусной сделкой стоит фирма моего мужа. Что же это, Бог мой, творится?!
– Лайза…
– Я отправляюсь спать.
С этими словами она поднялась с дивана и под неумную болтовню телевизора отправилась вначале в ванную, а затем и в спальню.
Я не успел передать жене то, что сказал Эневер о реструктуризации управления компании. Может быть, это и к лучшему, учитывая её настроение. Размышляя еще днем о возможных структурных перестройках в «Бостонских пептидах», я пришел к выводу, что Лайзе они ничем не грозят. «Био один» вряд ли пойдет на такую глупость, чтобы уволить столь талантливого исследователя. Кроме того, в мире нет другого человека, который знал бы о «БП-56» больше, чем моя супруга. Выждав еще полчаса, я разделся и забрался в постель.
– Спокойной ночи, – сказал я, не сомневаясь, что Лайза еще не спит.
Ответа не последовало.
В тех редких случаях, когда мы ссорились, мне обычно удавалось довольно быстро возвращать её в нормальное состояние. Но на этот раз я даже не пытался искать примирения.
В конце концов я погрузился в крепкий сон и открыл глаза лишь без четверти девять. Лайза уже ушла. Видимо, в свою лабораторию.
Я влез в свой наряд для гребли и трусцой направился к эллингу. Кирен сообщил мне, что томится в ожидании вот уже целых пять минут. С этим высоким, поджарым ирландцем, окончившим дублинский «Колледж Святой троицы» я познакомился в школе бизнеса. Он был отличным гребцом, и почти каждую субботу мы упражнялись с ним на парной двойке. Кирен без труда нашел себе работу в одной из многочисленных консультативных компаний Бостона.
– Как дела, Саймон?
– Наверное были и похуже, только не припомню когда, – сказал я, когда мы снимал лодку со стоек.
– Я читал о твоем тесте. Прими мои соболезнования.
– Спасибо.
Мы спустили лодку на воду. Я вошел в неё первым и занял место загребного. Кирен сел ближе к носу. Очень скоро нам удалось поймать нужный темп. Мои мышцы ритмично напрягались и расслаблялись, свежий ветерок обдувал кожу, у борта слегка журчала вода. Я постепенно начал расслабляться. Минут через десять мои мысли снова обратились к Лайзе.
Её состояние меня очень тревожило. Смерть Фрэнка явилась для неё тяжким ударом, и я понимал, что мне следует сделать всё, чтобы поддержать дух жены. Кроме того, на ней вредно отражались перегрузки на работе. Всё это выглядело ужасно. Создавалось впечатление, что Лайза страдает от какой-то болезни. Она быстро уставала, её мучили головные боли. И вот теперь эта странная, необъяснимо резкая реакция на спаливший лепешку тостер. Мое сообщение о предстоящем поглощении она тоже восприняла как-то неадекватно. Раньше подобным образом Лайза никогда не срывалась. Её обвинения в мой адрес были абсолютно бессмысленными. Но учитывая то напряжение, в котором она последнее время находилась, этот взрыв был вполне объясним. Возможно, ей было просто необходимо найти виновного в происходящих с ней бедах, и я оказался самым удобным и безопасным объектом.