– В следующий понедельник? – переспросила Лайза, бросив на меня короткий взгляд.
– Да. Нам уже приходилось переживать подобное. Я обязан лететь.
– О’кей, – сказала она и, не произнеся больше ни слова, забралась в постель.
– Перестань. Я не мог отказаться.
– Делай то, что должен делать, – пробормотала она и повернулась ко мне спиной.
– Впредь только так и буду поступать, – буркнул я.
12
Как и обещал Арт, компания «Био один» уже на следующее утро выступила с официальным заявлением о своих намерениях в отношении «Бостонских пептидов». Придя на работу, я первым делом вытащил на экран монитора службу новостей и познакомился с нашим пресс-релизом. Текст выглядел бы совершенно заурядным, если бы не одна убийственная фраза.
– Даниэл, – позвал я.
– Что?
– Ты видел заявление «Био один»?
– Да.
– Что означают слова «…существенное снижение расходов во всех областях деятельности „Бостонских пептидов“?
– «Био один» считает, что сможет устранить дублирование в работе и соответственно снизить расходы. «Пептиды» могут быть переведены в здание на Кенделл-сквер. Предусматриваются и другие меры.
– Увольнения, например.
– Это случается при всех слияниях, – пожал плечами Даниэл. – Ты же слышал, что говорил Эневер.
– Но зачем заранее трубить об этом на весь мир?
– А почем бы и нет? Посмотри! – я поднял глаза и увидел, что Даниэл улыбается от уха до уха. – Котировка поднялась до четырех сорока девяти.
– В таком случае, все в порядке, – сказал я и прижал пальцы к вискам. Лайзе все это крайне не понравится.
Как и следовало ожидать, объявление о предстоящем слиянии вызвало в «Бостонских пептидах» большое волнение. По коридорам бродили самые разнообразные слухи. Но Лайза для разнообразия в этот вечер оказалась разговорчивой.
– Люди страшно подавлены, – сказала она. – Многие уже поговаривают об уходе.
– Неужели Эневер действительно настолько плох?
– Еще как. Ты знаешь, как его называют в «Био один»?
– Как?
– Энима. Что в переводе с медицинского языка на человеческий означает «Клизма».
– Звучит весьма аппетитно, – это было очень точное прозвище.
Я хорошо помнил постное выражение его лица и перманентное состояние раздражения.
– Оказалось, что вовсе не он открыл «Невроксил-5».
– Но у него, наверняка, имеется на него патент.
– Патент действительно имеется. По крайней мере у «Био один». Большая часть исследований была проведена в Австралии. В институте, где он работал. Клизма был лишь одним из членов команды. Он привез идею в Америку и здесь же запатентовал.
– Как же ему удалось вывернуться?
– Видимо, австралийцы ничего об этом не знали, а если и знали, то не очень волновались. Правда, один из членов исследовательской группы приезжал в США и пытался поднять шум. Но, насколько я знаю, у него ничего не вышло. Если патент выдан, то доказать чужой приоритет практически невозможно. Клизма пригласил себе в подмогу самых крутых специалистов по патентному праву, и те доказали, что «Невроксил-5» имеет некоторые отличия от препарата, разработанного в Австралии.
– Да, серьезный парень!
– Именно. Кроме того, ходят слухи, что часть результатов ранних исследований были в «Био один» сфальсифицированы.
– Боже мой! Не понимаю, почему мы решили его поддержать?
– Говорит он весьма убедительно, – со вздохом сказала Лайза. – И биржа от него без ума. Думаю, что он попытается подмять под себя «Бостонские пептиды» и приписать все наши заслуги себе.
Судя по тому, что я видел и слышал, подобный ход событий был весьма вероятен. Рассказать Лайзе о выступлении Эневера я не успел, так как все не мог найти подходящего момента.
– Надеюсь, что тебя он оставит в покое.
– А я как раз считаю это маловероятным, – сказала Лайза, бросив на меня усталый взгляд. Затем она включила телевизор и добавила: – Разве ты не собирался сегодня пообщаться с Киреном и ребятами?
– Ничего. Они обойдутся и без меня. Лучше я побуду с тобой.
– Обо мне не беспокойся, – сказала она безразличным тоном. – Так что иди…
– Я могу остаться…
– Иди, иди.
И я пошел.
В то время, когда мы с Киреном учились в Школе бизнеса, «Красная шляпа» служила нам постоянным охотничьим угодьем. Это был темный подвальчик, расположенный в каких-то пяти минутах ходьбы от моего теперешнего жилья.
Когда я вошел, Кирен был уже там, так же как и полдюжины других наших соучеников, устроившихся на работу в Бостоне или его ближайших окрестностях. Даниэла среди них не было. Он и в свою бытность студентом неохотно посещал наши сборища, а после окончания Школы бизнеса стал их откровенно избегать. На столе то и дело появлялись и столь же быстро исчезали кружки пива. Поначалу беседа текла в довольно унылом русле. Молодые бизнесмены говорили о любимой Школе бизнеса, об своих инвестиционных банках, о венчурном капитале, технике оплаты чеков и прочих столь же увлекательных предметах. Однако с числом выпитых кружек высокоумный уровень беседы заметно снизился, и бывшие школяры, как положено, принялись обсуждать девочек, выпивку и спорт. Я совершенно забыл смерть Фрэнка, домогательства сержанта Махони и служебные проблемы Лайзы. Моя голова приятно кружилась, а сознание слегка затуманилось.