– Номер Лайзы Кук, – услыхал я.
Это был другой голос. Отлично. Я призвал на помощь свое самое лучшее американское произношение и бодро начал:
– Привет. Позовите Лайзу. Мне надо с ней потолковать. Скажите, что это её брат Эдди.
– Секунду.
Телефон затих, но вскоре в трубке послышался знакомый голос:
– Салют, Эдди. Ты сегодня что-то очень рано поднялся.
– Это не Эдди. Это я…
– Впредь, Саймон, никогда не смей выдавать себя за моего…
– Послушай меня, Лайза. Вчера вечером мы оба были сильно расстроены. Нам надо все обсудить снова, в более спокойной атмосфере.
На противоположной стороне линии повисло молчание. Я молил Бога о том, чтобы она не бросила трубку. Наконец, я снова услышал её голос.
– Подожди немного, я переведу тебя на другой аппарат, – раздался щелчок и трубка умолкла. Снова она ожила секунд через тридцать. – Вот теперь я могу говорить, – сказала Лайза.
– Думаю, что нам надо где-то встретиться, чтобы все обсудить как следует.
– В этом, Саймон, нет никакой необходимости. Мы все обсудили вчера вечером, и я приняла окончательное решение.
– Но ты же не можешь вот так взять и меня бросить.
– Совсем напротив, я не могу с тобой остаться. Я должна уйти, поскольку думаю, что ты, возможно, убил папу.
– Но ты же говоришь «возможно». Ведь ты в этом вовсе не уверена, не так ли?
На другом конце провода возникла пауза, а затем я услышал:
– Послушай, я вообще перестала что либо понимать. Чувствую себя преотвратно. А если по правде, то просто паршиво. Некоторое время мне надо побыть без тебя.
– Прекрасно понимаю, как ты себя чувствуешь, но не вижу почему. Попробуй хотя бы на время оценить события с моей точки зрения. Я имею право знать причины, в силу которых ты так поступаешь. Почему бы нам ни встретиться за чашкой кофе, чтобы ты смогла все объяснить?
– Боюсь, что я ничего не смогу объяснить, Саймон.
– Ты могла бы попытаться. Уж этого я, наверняка, заслуживаю.
В трубке снова наступила тишина, но уже через несколько секунд я услышал:
– О’кей. Думаю, что ты прав. Ты можешь сюда подъехать прямо сейчас?
– Да, – поспешно ответил я. – Очень скоро буду.
По счастью, мне сразу удалось поймать такси.
Несмотря на свое название, «Бостонские пептиды» располагались не в Бостоне, а занимали грязноватое одноэтажное здание в каком-то заброшенном квартале Кембриджа между Гарвардом и Массачусетским технологическим институтом. С одной стороны от «Пептидов» находилась небольшая литейная мастерская, а с другой – пустырь, временно выступавший в качестве футбольного поля. У переднего края поляны работала бетономешалка.
Лиза ждала меня на ступенях. Её лицо несло на себе печать усталости и печали – выражение, которое за последнее время стало для неё привычным.
– Давай пройдемся, – сказала она, и мы направились в сторону футбольного поля, на котором две команды мальчишек – одна в зеленой, а другая в красной форме – гоняли мяч. Когда-нибудь, подумал я, Соединенные Штаты смогут выставить на первенство мира приличную команду.
Мы присели на невысокий каменный забор и несколько минут молча наблюдали за игрой. И она и я нервничали, не решаясь начать разговор. Рядом с нами пыхтел и позванивал механический культиватор.
– Итак? – нарушила молчание Лайза.
– Почему ты вчера ушла?
– Мне надо было на некоторое время побыть без тебя. Чтобы попытаться во всем разобраться.
– Понимаю, – сказал я, изо всех сил заставляя себя говорить спокойно и медленно. – Но почему это обязательно делать без меня? Может быть, тебе было бы лучше остаться, чтобы я мог помочь тебе решить проблемы?
– Саймон, думаю, что самая большая проблема для меня – ты.
– Нет, Лайза. Это вовсе не я. Твой отец погиб. Тебя беспокоит будущее компании. Ты устала и нуждаешься с моей помощи.
Лайза посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на юных футболистов.
Я ждал ответа, но она молчала.
– Тебе не следует прислушиваться к словам Эдди. Он меня ненавидит. Да он и себя ненавидит.
– Может быть, Эдди видит мир более четко, чем я.
Спокойствие, которое я с таким трудом пытался сохранять, куда-то мгновенно испарилось.
– Лайза, ты меня знаешь. Я – твой муж и я тебя люблю. Ты же прекрасно знаешь, что я не способен убить твоего отца!
– В таком случае, как оказался в нашем доме револьвер? – спросила она, подняв на меня полные слез глаза.
– Не знаю, – с отчаянием ответил я.
Лайза отвела глаза.
– Попробуй рассуждать рационально, – продолжал я. – Тебе в последнее время пришлось много страдать, но нельзя же полностью терять чувство реальности.