– Она ошибается.
– Что же, в таком случае все в порядке.
– К сожалению, полиция, похоже, её точку зрения разделяет..
– Не может быть. Неужели так считает и милый сержант Махони, который донимает нас своими вопросами?
– Махони в первую очередь. Он полагает, что у меня были как мотив, так и возможность. Я день убийства я посещал «Домик на болоте» и благодаря его смерти унаследовал половину состояния. Или, вереее, Лайза.
– Но ведь все это косвенные улики, не так ли? – очень серьезно спросил он. – Им удалось найти револьвер?
– Нет, – ответил я, помня о данном себе слове хранить ото всех в тайне открытие Лайзы.
– Жаль.
– Почему ты так считаешь?
– Если бы они нашли оружие в Южном Бостоне или где-то в другом столь же малопочтенном месте, то это бы означало, что ты не тот парень, который им нужен.
– Ты прав, – согласился я, и опять чуть ли не пожалел о том, что Лайза выбросила оружие. Если бы она этого не сделала, я мог бы подкинуть револьвер в гараж Арта.
Но момент, увы, был упущен. Кроме того, этот безумный акт мог только ухудшить мое положение.
У меня имелся вопрос, который я обязан был задать Даниэлу.
– Ты говорил Махони о том, что перед убийством мы обсуждали размеры состояния Фрэнка?
– К сожалению, да, – с недовольным видом ответил Даниэл. – Но он прямо спросил, не вели ли мы бесед на эту тему, и я сказал ему правду. Неужели это принесло тебе дополнительные неприятности?
– Думаю, что нет, – вздохнул я. – Махони и без этого был убежден в моей виновности. Твои слова просто еще раз утвердили сержанта в этом убеждении. Пополнили его арсенал, если можно так выразиться.
– Прости, Саймон. Я как-то это не сообразил. Он задавал свои сраные вопросы, а я и не знал, что ты являешься подозреваемым. Во всяком случае в то время.
– Пусть это тебя не тревожит, – сказал я, потягивая пиво. – Меня занимает совсем другой вопрос. Если Фрэнка убил не я, то кто мог это сделать?
– Хороший вопрос, – заметил Даниэл. – Я знаю лишь то, что это не я, поскольку в то время находился в Нью-Йорке.
– Ну и не хвастайся этим, – сказал я. – Расскажи лучше, о чем сплетничают в нашей конторе. В последнее время слухи почему-то перестали до меня доходить.
– Темы смерти Фрэнка все стараются избегать, считая подобные беседы проявлением дурного вкуса или что-то в этом роде. Кроме того, Джил запретил нам всем друг друга подозревать.
– А в тех случаях, когда разговор на эту тему все же заходит?
– В таком случае, постоянно упоминается одно и то же имя, – ответил Даниеэл.
– Мое?
Даниэл молча кивнул, не отрываясь от своей кружки.
– Но не думают же они, что это я убил Фрэнка?
– Полагаю, что так они не думают, и поэтому пребывают в недоумении.
– А что говорят об Арте?
– Наш Арт – не самый плохой кандидат на место второго фаворита, – немного подумав, ответил Даниэл. – Он ненавидел Фрэнка, хотя всегда был с ним подчеркнуто вежлив. Да, кстати, а где он находился во время убийства?
– Понятия не имею, – ответил я, – Махони мне ничего не говорит. А спрашивать самого Арта мне как-то не с руки.
– Ты мог бы поинтересоваться у его жены. Тебе же известно, как ты ей нравишься. На прошлой рождественской вечеринке ты очаровал её так, что она едва не потеряла трусики.
– Ну да, конечно. Я звоню ей и говорю: «Добрый день, миссис Альтшуль. Мне хотелось узнать, не убивал ли ваш супруг моего тестя. Вы случайно не помните, где он находился такого-то числа октября месяца?».
– Хмм… – произнес Даниэл. – Понимаю. Не исключено, что у тебя могут возникнуть сложности.
– Ты работал с Артом больше меня. Тебе что-нибудь известно о его прошлом?
Даниэл был почти до неприличия любопытен, и я не сомневался, что он знал всю подноготную сотрудников «Ревер» больше, чем кто-либо иной. Во всяком случае, его осведомленность была гораздо выше, нежели моя, несмотря на то, что мы пришли на фирму одновременно.
– Он очень давно знаком с Джилом. Насколько я знаю, они однокашники.
– Гарвард?
– Да. После этого они оба были во Вьетнаме. Джил служил в обычной пехотный части, а Арт был в морской пехоте. Думаю, что Арту там крепко досталось, в то время как Джил проторчал во Вьетнаме без особых потрясений.
– О морской пехоте я наслышан. Арт обожает рассказывать о своей службе.
– Да. Но при этом никогда не вдается в детали. Даже в тех случаях, когда я его спрашиваю.
– Я его прекрасно понимаю.
За время моей военной карьеры тоже имелись кое-какие события, о которых я предпочитал не вспоминать.
– Я тоже понимаю, хотя и не перестаю удивляться. Ты же знаешь, как любит хвастаться Арт. Я был вправе ожидать от него рассказов о том, как он голыми руками захватил пару-тройку деревень этих проклятых комми.