– Что именно?
– Сдается мне, что он не так давно был алкоголиком.
– Но я никогда не видел его пьющим. Он вообще ничего в рот не берет.
– Вот именно, – подхватил Даниэл. – Но в то же время он внешне совсем не похож на убежденного трезвенника. Согласись, что у него скорее вид сильно зашибающего человека.
– Думаешь, что он всего лишь бросил пить?
– Наверняка. Не исключено, что его алкоголизм как-то связан с Вьетнамом.
– Наверное, ему там многое пришлось пережить, – мой боевой опыт в Северной Ирландии не шел ни в какое сравнение с теми ужасами, которые происходили во Вьетнаме. – Но, что из того, что когда-то Арт был алкоголиком? Это же ничего не доказывает.
– Кроме того, что он, возможно, принялся за старое.
– Ты видел его пьющим?
– Нет. Но за последние три недели он трижды звонил по телефону и объявлял, что приболел. Я это знаю, так как служил для него прикрытием. Готов поклясться, что во вторник утром от него разило запахом виски.
– Плохо. Как ты считаешь, не могли ли события прошедших недель вернуть его на стезю пьянства?
– Теоретически все возможно, – ответил Даниэл, – но все подозрения в адрес Арта бледнеют по сравнению с теми уликами, которые имеются против тебя.
– Отлично сказано! – восхитился я и допил свое пиво.
Мы покинули заведения Питера примерно час спустя несколько размякшими, но вполне трезвыми. Ночи уже становились холодными. Даниэл предусмотрительно надел плащ, а я остался в костюме. Я поднял плечи и засунул руки глубоко в карманы брюк. Был поздний вечер, и в сердце финансового квартала царили тишина и покой.
По узкому тротуару нас догоняла пара здоровенных парней. Мы остановились, что бы дать им пройти. Но этого не произошло.
Я услыхал за спиной топот бегущих ног, повернулся и выдернул руки из карманов. Но предотвратить удар в солнечное сплетение я, увы, не успел. Удар был настолько сильным, что я, потеряв способность дышать, сложился напополам. Последовала еще пара ударов, и я в полубессознательном состоянии тяжело оперся спиной о стену.
Нападавших оказалось больше, чем двое. Они подхватили Даниэла и потащили его в проулок между домами. Даниэл же, видимо, страдал даже больше, чем я. До меня долетал звук частых и тяжелых ударов. Даниэл исходил криком. Со мной остался лишь один человек. Он стоял со сжатыми кулаками, видимо, полагая, что я все еще способен дать отпор. Однако, к сожалению, а, может быть, и к счастью, сделать этого сразу я не мог. Постепенно мое голова начал проясняться. Я закрыл глаза и расслабленно наклонился вперед, перенеся тяжесть тела на правую ногу. Еще через мгновение я развернулся и нанес сильнейший удар в челюсть бандита. Тот пошатнулся, и я провел серию, после чего верзила тяжело опустился на тротуар.
Углом глаза я увидел, как остальные негодяи (их было еще трое), бросив Даниэла, двинулись ко мне. Я уже приготовился принять бой, но один из них что-то сказал на иностранном языке – мне показалось, что по-русски – и они удалились, прихватив с собой падшего товарища.
– Боже мой, Даниэл! Ты как? – спросил я, присев рядом с ним.
Даниэл стонал, хотя и пребывал в сознании.
– Плохо, – едва слышно ответил он.
– Я вызову скорую.
– Не надо, – ответил он и не без моей помощи принял сидячее положение. – Думаю, что все будет в порядке. Просто мне очень больно.
– В каком месте?
– Везде. Но, похоже, ничего не сломано. Рука болит дьявольски. Найди такси, Саймон. Я поеду домой.
Его физиономия являла собой ужасный вид. Из носа и из рассеченной губы лила кровь, а на щеке была здоровенная багровая отметина. Я помог ему подняться и чуть ли не волоком вывел на более оживленную улицу. Такси нам пришлось прождать не больше двух минут, и после того, как я убедил водителя, что мой друг не закапает кровью обивку, я осторожно поместил его на заднее сидение.
– Поеду с тобой, – сказал я.
– Ты – как раз тот парень, с которым следует шляться по ночному Бостону, – сказал он и прижал ладонь к кровоточащему носу.
– Как ты думаешь, они знали, кто мы такие? – спросил я.
– Возможно, знали, – ответил он. – Они ничего у нас не украли? Бумажник, во всяком случае на месте, – добавил Даниэл, похлопав для большей уверенности по карману.
Я тоже пощупал карман. Бумажник находился там, где ему и полагалось быть.
Мысль о том, что люди, которых я совершенно не знаю, решили меня избить, не могла не тревожить. Даниэл, видимо, был прав. Нападение было совершено вовсе не с целью ограбления.
– Ты слышал, что они сказали в конце? – спросил я. – Один из них говорил на иностранном языке. Мне показалось, по-русски.